Умирая – оживаю. Артик Зих
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Умирая – оживаю - Артик Зих страница
![Умирая – оживаю - Артик Зих Умирая – оживаю - Артик Зих](/cover_pre1421252.jpg)
«…Потому что время – миг без конца и края! – тягучей мыслью констатирует Иван Иванович. – В реальности, в самой обычной реальности…». Впервые он наблюдал такие часы много лет назад в виде учебной голограммы, когда ещё мучился студентом Московского Института Квантовой Физики. Голографический экран в просторной аудитории работал не столько в качестве информационного источника, сколько для визуализации мудрёных мыслей, которыми струил беспощадный Лев Алексеевич, профессор философии и преподаватель по диалектике.
Теперь же Ивану Ивановичу весьма необычно думать о том, как что-то происходит «когда-то»! Да и происходит ли оно или происходило – тоже вопрос. Как и с тем, что будет… Ведь в отличие от нормальных часов учебный экземпляр иллюстрирует «зацикленное сейчас». На верхней его части отгравирована буква «П», обозначающая прошлое, тогда как на нижней красуется «Б», говорящая о будущем. И что остаётся делать, когда время течёт из прошлого в будущее и тут же перетекает из будущего в прошлое? Теперь-то он на своей шкуре испытывает, как «П» и «Б» объединились друг с другом в структуру «вечное настоящее». На лекциях оно видится при увеличении масштабов голограммы, когда трубка повторяется с обеих сторон, оказываясь трубой нескончаемой длины, а караван ползунков с конусообразными носами движется по непрерывному тоннелю. Ибо так должна выглядеть «волна вечности» в понимании хмурого диалектика.
В реальности же оно ощущается намного драматичнее. Воспоминания не совсем являются воспоминаниями, скорее, они и есть действительность. Остаётся только войти в неё и лицезреть местную обстановку. Вот и зашёл наш уважаемый Иван Иванович сюда не любопытства ради, но и неизвестно почему. Хотя оно не так важно – впечатляет обзор. Потому что ничто тут не рождается и не умирает: всё существующее здесь – оно есть всегда. А он лишь разворачивает скрученный холст с заранее набросанным рисунком, словно развивается только его внимание, а не весь этот мир. Вот он сидит на паре, слушает Льва Алексеевича и, глупо кивая, поглядывает на голограмму. Тут же вырисовывается детская комнатка, где пузатый Ваня молочными зубками покусывает за пятачок резиновую хрюшку. А вот и жена, Анастасия Васильевна, сморщив брови бегает по кухне с дымящейся сковородкой. И существующие сцены гармошкой вытягиваются из глубины его нутра, на котором и заканчиваются, свободно умещаясь в поле зрения. Они не то внутри головы, не то снаружи; а может, и там, и там. И, главное, нет никакого движения – всё как на киноплёнке, которую он видит целиком.
– Я не могу себе представить, чтобы время стояло на месте, но при этом жизнь продолжалась! – честно отвечает он преподавателю на каверзные вопросы из серии «а что будет…». Подобные вопросы настолько изматывают его ум, что он уже сомневается в правильности выбора профессии. Ну вы только представьте, что будет, если физически соединить северный и южный полюса продолговатого магнита без деформации самого магнита? У юного Ивана, например, сложности возникают на этапе постановки вопроса, не говоря уже об ответе на оный. А что будет, если рождение и смерть произойдут одновременно с одним и тем же субъектом? Вот над такими вещами надо думать, а не выискивать сто рублей на майонез, бегая по студенческой общаге.
Правда, сейчас ответы возникают сами собой при, так сказать, эмпирическом опыте. Сознание Ивана Ивановича пребывает в состоянии покоя и равновесия, но и не без сопутствующих тому изменений. Всё его естество мистическим образом то исчезает, то появляется, то исчезает, то появляется… словно мигалка или мерцающий свет. Причём речь здесь идёт лишь о действиях без кульминаций, ибо ни мёртвого сна, ни полного пробуждения достичь он не может. Зато скорость, с которой противоборствующие силы сменяют друг друга, неуклонно повышается, что укрепляет иллюзию их собственной непрерывности и приближает эффект консолидированной одновременности… Подобная реинкарнация весьма отличается от всех известных шаблонов, ибо «перерождается» наш Иван Иванович в том же самом мире, в котором параллельно «умирает», не теряя при этом чувства целостности жизни.
Но, главное, он не может точно сказать, в какой момент началось этакое его приключение и когда закончится. Ежели выражаться категориями «прошлого» и «будущего», то мерцает он вроде всегда, и позади него может быть только бесконечная череда начал, а впереди – бесконечная череда концов. Хотя