Запрети меня. Дмитрий Вельяминов
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Запрети меня - Дмитрий Вельяминов страница
![Запрети меня - Дмитрий Вельяминов Запрети меня - Дмитрий Вельяминов](/cover_pre670430.jpg)
Никакой цепочки событий нет. Наша память не записывает слепо всех периодов действий и уж тем более бездействия ее обладателя. В ней сохраняются только самые неблагоразумные поступки, приносящие ее владельцу страдание или же, наоборот, удовольствие. Говорить о причинно-следственных связях не представляется возможным. За объект исследования, то есть временной отрезок, экспериментатор, он же испытуемый, взял предшествующие «опыту» несколько лет, особенно насыщенных действиями деструктивной направленности против собственного сознания и памяти, так как его жизнь до активного злоупотребления «расширителями сознания» вызывает значительно меньшее количество вопросов, а значит, неспособна дать равнозначного количества ответов, которые могли бы увенчать этот эксперимент хоть каким-то успехом. Интерес представляют именно полностью забытые события недавнего прошлого – дни, недели и месяцы, в существовании которых я сам не раз сомневался. Заведомый выбор наиболее тернистого пути при первом же серьезном прорыве показал, что наша память – лишь ряды вспышек, в которых отражаются события прошлого, зачастую никак не связанные между собой. Выражаясь образно, эти фрагменты памяти имеют отдаленное сходство с картой московского метро. Подобно станции, возникает очередной фрагмент памяти, как вспышка света при выезде из тоннеля, затем снова неминуемо черный тоннель, а потом опять фрагмент памяти. Некоторые из них закольцовываются, некоторые уходят в никуда, некоторые образуют пусть весьма призрачные, но все-таки линии. Но не стоит забывать, что карта метро особенно необходима тогда, когда мы нуждаемся в скорейшем выходе. Очевидно, при создании этого текста я находился в конечной точке маршрута, и мне важно не столько обнаружить точку А, сколько воссоздать утраченную, полноценную карту этих пройденных вслепую троп, чтобы случайно не оказаться там заново, не попасть в те же ловушки – и все же выйти.
Основой для эксперимента стала не столько событийная память, сколько восприятие и отклик, которые эти события вызывают сейчас. В ходе эксперимента стало совершенно ясно, что ловушки кроются не только в событиях, косвенно или напрямую влияющих на память, но и в самом ее нейрофизиологическом устройстве. Это побудило меня углубиться в психоневрологию и привело к новым, наивным для академической науки открытиям. Если обратиться к узкоспециализированной литературе, то вот лишь небольшой список эффектов, которые в той или иной форме я у себя обнаружил. Некоторые из них спровоцированы самостоятельно, другие же являются достаточно обычными механизмами самой памяти, которые может наблюдать у себя почти любой человек. Речь не идет о тяжелых случаях амнезии или деменции – эти заболевания весьма очевидны и поддаются диагностике на самых ранних сроках, – но о процессах, зачастую происходящих с нами в течение жизни и протекающих в значительно более мягкой форме, отчего они и остаются почти незамеченными, при этом оставляя глубокий разрушительный след, срабатывая не по принципу блицкрига, подобно болезни Альцгеймера, а значительно более изящно – словно диверсионный отряд внутри сознания. Вначале каждого из нас поражает детская амнезия, наступающая по достижении четырех-пятилетнего возраста, когда в процессе формирования новых нейронов вытесняется более хаотичная память, присущая динамичному гиппокампу (участвующему в механизмах формирования эмоций и консолидации памяти), характерному для нас до семилетнего возраста. Этот факт убедил меня, что и в последующем наша память не раз повторяет подобный пируэт совершенно против нашей воли, ведь одна из ее важнейших функций направлена на сохранение психики, то есть на забвение. Другое дело, что эта защита далеко не всегда срабатывает в нашу пользу, особенно когда человек злоупотребляет алкоголем. Уже на ранних стадиях, когда мы забываем события вчерашнего вечера, можно говорить о синдроме Корсакова с поистине нокаутирующими последствиями, такими как невозможность запомнить происходящее при относительной сохранности памяти о прошлом, – правда, с такими корреляциями, как парамнезия, выражающаяся в наличии ложных воспоминаний и имеющая более точные названия «конфабуляция» и «криптомнезия». Это ситуации, в которых прочитанное или увиденное может быть воспринято как часть собственной жизни, а зачастую, наоборот, сама жизнь начинает казаться романом или фильмом. На этом явлении уже давно не без успеха паразитируют киноиндустрия и беллетристика с их страстью к сюжетам о неуловимом шпионе, безостановочно повторяющем один и тот же алгоритм действий, и, как ни странно, подобная продукция приходится по вкусу массовому зрителю. Все-таки киноиндустрия никогда не пренебрегала нейробиологическими и психоневрологическими аспектами влияния. Но все эти проявления синдрома Корсакова, которые я, разумеется, обнаружил у себя, – нечто вроде дробинки или эффекта Пика (который без особого труда можно диагностировать у себя после тридцати лет) в сравнении с по-настоящему убойной алкогольной деменцией. Вот она-то оставляет весьма скромные шансы на продолжение полноценной жизни после поражения лобных долей головного мозга, дисфункции периферической нервной системы и развития