Вся его жизнь. Александр Олегович Богданов

Чтение книги онлайн.

Читать онлайн книгу Вся его жизнь - Александр Олегович Богданов страница

Вся его жизнь - Александр Олегович Богданов

Скачать книгу

      Часть первая

      Дорога из Коломны до Путиловского завода пешком занимала чуть больше часа. Вдоль семиэтажных домов на набережной Екатерининского канала, мимо верфей, через Калинкин мост, вдоль заводских заборов, мимо Нарвских ворот, за которыми начинались деревянные дома, огороды и пустоши. Трамвайная линия, проложенная при царе до Ораниенбаума, теперь действовала только до Автово. Чтобы добраться до завода, пришлось бы ждать, потом толкаться в переполненном салоне, потом выходить на кольце у Нарвских ворот и пересаживаться на другую линию, снова толкаться в трамвае. Татьяна хотела сосредоточиться, подумать о предстоящем выступлении, и поэтому пошла пешком. Но как ни старалась она повторять заготовленную речь, мысли уносили ее ежеминутно то в прошлое, то в будущее. Пейзаж Нарвской заставы напоминал о дурном устройстве жизни в царской России. Убогие рабочие окраины в соседстве с кричащей роскошью домов, построенных для внезапно разбогатевших вчерашних крепостных или выходцев из окраин империи, недоброй славы Калинкин мост, казалось, притягивавший публичных женщин всей столицы, облепленный кабаками парк Екатерингоф, куда папа водил их с сестрой лишь однажды, и куда идти второй раз не хотелось. Здесь жили люди, которые были Тане братьями и по роду, и по вере – простой русский народ. И они же были чужды ей по всякому человеческому свойству: языку, одежде, образованию, манерам. И оттого раньше так болело ее сердце, чувствуя непреодолимость барьеров между нею и ими, и оттого так радовалась она сегодня, чувствуя, что эти барьеры скоро будут разрушены. Уже сейчас, когда трудящимся дали почувствовать, что они-то и есть соль земли, самые важные люди, стало заметно, как тянутся батраки и чернорабочие за знаниями, как сопереживают театральным постановкам, как пытаются понять новую изобразительную манеру, и как старая культура нужна и интересна им. Прав Луначарский, когда говорит, что мы создадим человека, гармоничность которого не представить нам, однобоко образованным и воспитанным.

      Таня забывалась в своих мечтах, радостно оглядывалась: а кругом тянулась рабочая окраина недавней столицы со следами нескольких лет разрухи. В двух кварталах налево по Обводному – Балтийский и Варшавский вокзалы – для стольких путь страданий и скорби! С августа 1914 года вокзалы как жерла мясорубок засасывали в себя сотни тысяч мужчин, тела которых одевали в шинели, чтобы затем где-то на западе сложить в гробы или обмотать остатки этих тел бинтами. А те, кто оставался целым внешне, сгорели изнутри. Где добрая крестьянская сила? Где желание строить и растить детей? Бежавшие с фронта в 1917 году солдаты ненавидели не стрелявшего в них немца или венгра, они ненавидели тех, кто жил в тылу, тех, кого они защищали в окопах. Они готовы были уничтожить каждого, одетого в пальто с бобровым воротником, каждого длинноволосого патриота. Они ненавидели каждую женщину, принадлежащую не им. Таня со страхом и омерзением вспоминала, какими глазами смотрели на нее солдаты весной 1917 года. И вот пролилась чаша палящего гнева и вековой обиды – революция!

      Татьяна обратила внимание на это свое выражение и запомнила его (может пригодиться в речи). Теперь она шла уже за Нарвскими воротами, по неухоженным городским предместьям. Мороз, ветер. В стороне от дороги выглядывали из-под снега обломки досок, чуть дальше покосившийся деревянный дом – скорее всего, следы сентябрьского наводнения не успели убрать до снега. В чем можно обвинять большевиков? В этом наводнении? Чуть ли не все сторонники старого режима многозначительно покачивали головами, мол, Божья десница продолжает карать нас.

      Это правда, что такого не было целый век1. Но как быстро горожане убрали почти все следы наводнения! И не из-под палки, не за деньги. Люди поднялись на борьбу с последствиями бедствия будто на борьбу со злом. Таня тоже внесла свой труд в общее дело – приводила в порядок берега Пряжки. Никогда раньше ей не приходилось таскать тяжелые бревна, доски и ветви сломанных деревьев. Но более захватывало ее воображение то, что никогда раньше ей не приходилось трудиться в коллективе незнакомых людей, объединенных общей целью. Десятки людей как она носили тяжести, разбирали завалы из мусора, засыпали землей промоины. Татьяна, работала, забыв время и самое себя. Размечтавшись, она поглядывала на окна, из которых когда-то смотрел на мир незабвенный поэт, девичий демон и пророк революции – Александр Блок. Еще гимназисткой она узнала, где эти окна и, бывало, специально прогуливалась по пыльной набережной Пряжки. Было так странно, что его уже три года нет в живых, и он не видит, как меняется Россия, стряхнувшая морок царизма, прогнавшая интервентов! И без отдыха принявшаяся за труд!

      Таня не замечала, как по мере приближения к Путиловскому заводу, возрастал ее восторг. Это так свойственно молодости: ждать от будущего чуда. Но во время обновления страны ждать добрых перемен будет не только молодость. «Масштаб перемен далеко выходит за пределы России, кажется, что большевикам под силу вертеть земной шар по своему решению. Разве не так? Разве сегодня глаза рабочих всех

Скачать книгу