Ты, я и Гийом. Диана Машкова
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Ты, я и Гийом - Диана Машкова страница
![Ты, я и Гийом - Диана Машкова Ты, я и Гийом - Диана Машкова](/cover_pre28927.jpg)
Вот уже целую неделю, с момента приезда в Москву, я пребывала в совершенно неземном состоянии – ничего вокруг себя не видела, не замечала. Добравшись до книг, о которых раньше только читала в учебниках по зарубежной литературе, завладев произведениями, которые были известны мне лишь по названиям, звучавшим из уст профессоров, я испытывала ни с чем не сравнимое блаженство. Растворялась в строках, переписывала целые страницы, сравнивала, искала, тонула в собственных мыслях и литературном восторге.
Кто бы мог подумать, что творчество Гийома Аполлинера, над которым я работала, было знакомо мне лишь наполовину! Оказывается, история литературы практически погребла под собой несколько произведений мастера, способных не просто шокировать – скорее уж взорвать мозг любого мало-мальски приличного человека! Какое там наследие Парижской коммуны и революционные мотивы. Бред! Под стать советской эпохе, породившей эту очередную мистификацию, коих на долю Вильгельма Костровицкого, взявшего себе столь звучный псевдоним, и так выпало превеликое множество. То он, подающий большие надежды юноша, рожденный от «неизвестных родителей», стал Гийомом Макабром (первый псевдоним, придуманный для лицейского журнала), то перевоплотился в даму – Луизу Лаланн (так в 1909-м Аполлинер подписывал свои стихотворения и статьи), то спрятался под мантией папы римского и мускулами Геркулеса на шаржах кисти Пикассо. Нет. Все это было игрой. Настоящая сила его искусства крылась в одном – невероятной чувственности страстного гения.
Я сидела за столом читального зала закрыв глаза и все глубже погружалась в собственные, взбудораженные новым открытием поэта мысли. Что делать с первой главой, было понятно: начнем с биографии и хронологии творчества Аполлинера. Личных переживаний Костровицкий никогда не скрывал – его тексты буквально пестрели автобиографическими ссылками, чуть затененными вуалью художественности, – так что увязать «жизнь и творчество» не составит труда. Вторая глава – это анализ прозы, которую, в отличие от стихотворений, знают далеко не все. Новеллы, статьи об искусстве, пьесы, повести, легенды. Во мне проснулся безумный охотничий азарт: поймать то, чего никто не увидел, ухватить за хвост тайный смысл, который скрывается, ускользает и при этом, совершенно очевидно, без устали бродит между строк. Ну а в третьей главе я задумала провести анализ, а по большому счету, презентацию двух невероятных романов: «Подвиги юного Дон Жуана» и «Одиннадцать тысяч палок». Я улыбнулась про себя – заранее представила, как бесстыдная тень эпатажа, всегда привлекавшая меня в искусстве, ляжет и на саму диссертацию. Выбранные работы оказались не просто смелыми или откровенными – это была настоящая порнография! Но даже возмутительное изложение самых страшных и запретных тайн человеческой жизни благодаря таланту художника блистало художественной чистотой и недюжинной эрудицией, свойственной Аполлинеру. Вот и все три главы диссертации. От которой, если все сложится, как задумано, у почтенных университетских профессоров остатки волос на голове встанут дыбом.
Я плотоядно улыбнулась, возбужденно сверкнула глазами, но тут же спохватилась – вдруг кто заметит. Библиотека все-таки. Поерзав для успокоения на стуле, я начала мысленно отыскивать правильный переход от первой главы к основной части диссертации. Минут пятнадцать сидела не шевелясь и боялась упустить не доведенную до нужного результата мысль. Потом открыла глаза и скользнула взглядом по настенным часам, висевшим перед рядами письменных столов читального зала. Было почти четыре. «Ч-черт!» – я в панике захлопнула лежавшую передо мной книгу и вскочила со стула. Чуть не вылетело из головы: на четыре назначена встреча с важным господином – профессором Московского университета по фамилии Гуринсон, которого родная кафедра прочила мне в оппоненты. Вообще-то начинать активный поиск было еще рановато – всего-то второй год обучения пошел, даже нечего показать. Но заблаговременное личное знакомство, а заодно и обсуждение темы явно не повредит – вот я и напросилась на встречу. Важный профессор, как ни странно, не возражал: не сетовал на занятость, не набивал себе цену. Просто назвал место и время. Встретиться условились в четыре часа в периодическом зале библиотеки имени Рудомино.
Среди немногочисленных посетителей отдела периодики я сразу интуитивно отыскала глазами своего vis-à-vis. Активный, круглого вида старичок интенсивно перебирал файлы одного из библиотечных разделов.