Мировой порядок. Генри Киссинджер
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Мировой порядок - Генри Киссинджер страница 21
![Мировой порядок - Генри Киссинджер Мировой порядок - Генри Киссинджер](/cover_pre115750.jpg)
Европа постепенно приучалась расценивать собственную многополярность как залог достижения баланса сил, а Россия изучала практику геополитики в суровой «школе» Степи, где множество кочевых орд соперничало за ресурсы на обширной территории с редкими фиксированными границами. Набеги ради грабежа и порабощения мирных жителей были у степняков обычным делом, составляя для некоторых образ жизни; независимость воспринималась как синоним владения местностью, которую тот или иной народ был в состоянии защитить физически. Россия подтверждала свои связи с западной культурой, но – даже продолжая разрастаться экспоненциально – видела себя осажденным форпостом цивилизации, для которого безопасность заключается лишь в навязывании своей абсолютной воли соседям.
Согласно вестфальской концепции миропорядка, европейские государственные деятели отождествляли безопасность с балансом сил и ограничениями на применение насилия. Российский же исторический опыт показывал, что любое ограничение власти ведет к катастрофе: неспособность России доминировать над ближайшими окрестностями, с этой точки зрения, обернулась монгольским нашествием, а позднее – трагическим Смутным временем (пятнадцатилетним периодом династических смут до воцарения династии Романовых в 1613 году; за эти пятнадцать лет иностранные вторжения, гражданские войны и голод унесли жизни трети населения страны). Вестфальский мир трактовал международный порядок как сложный механизм сдержек и противовесов; русские же относились к нему как к вечному состязанию воль, причем России полагалось расширять пределы на каждом этапе до абсолютного максимума материальных ресурсов. Именно поэтому Нащокин, министр царя Алексея Михайловича, в ответ на просьбу сформулировать внешнюю политику России, дал в середине семнадцатого века простой ответ: «На государственные
39
Послание Филофея имеет своим адресатом не Ивана III, а его сына, князя Василия, первого русского царя («цезаря»). Дословно в послании сказано: «Храни и внимай, благочестивый царь, тому, что все христианские царства сошлись в одно твое» (пер. В. В. Колесова). (
40
Преемники Ивана придали этой философской концепции геополитический размах. Екатерина Великая замыслила «греческий проект», который предполагалось завершить завоеванием Константинополя и коронованием царского внука, «удачно» носившего имя Константин. Князь Потемкин, доверенное лицо императрицы, даже установил в Крыму (в дополнение к фасадам деревень) дорожные знаки, гласившие: «В Византию». Для России присоединение бывшей столицы православного христианства стало задачей одновременно духовного и стратегического (в империи не хватало незамерзающих портов) значения. Русский панславист-интеллектуал девятнадцатого века Николай Данилевский подытожил длительную эволюцию этой идеи чеканной формулировкой: «Цель стремлений русского народа с самой зари его государственности, идеал просвещения, славы, роскоши и величия для наших предков, центр православия, яблоко раздора между нами и Европой, – какое историческое значение имел бы для нас Константинополь, вырванный из рук турок, вопреки всей Европе! Каким дух занимающим восторгом наполнило бы наши сердца сияние нами воздвигнутого креста на куполе Святой Софии! Прибавьте к этому… несравненные преимущества Константинополя, его мировое, торговое значение, восхитительное местоположение, все очарования юга».