Navium Tirocinium. alex lynx
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Navium Tirocinium - alex lynx страница 17
![Navium Tirocinium - alex lynx Navium Tirocinium - alex lynx](/cover_pre1305710.jpg)
В комнате наступила мёртвая тишина. Шательро ждал ответа своего брата. Архиепископ Сент-Эндрюс тем временем впал в глубокое раздумье. Религиозный стоицизм боролся в нём с увещаниями и уговорами брата, а душа его находилась в смятении.
– Ах, если бы мой старый мудрый наставник Лазариус слышал эти речи, он наверняка стал бы презирать меня за малодушие и проявление сомнений там, где надо быть твёрдым и непоколебимым, – забывшись, вслух промолвил архиепископ промелькнувшую у него в голове мысль.
– Лазариус? Кто это такой? – тревожно встрепенулся регент. – Джеймс, дорогой, умоляю тебя, помни, что наш сокровенный разговор должен остаться совершенной тайной для непосвящённых, ибо от этого зависят моя и твоя жизни. Узнай Мари, о чём мы разговаривали, у неё будет повод обвинить нас в государственной измене и отправить на эшафот даже, невзирая на твой церковный сан.
Почти целый ещё час ошеломлённый Лазариус сдерживал дыхание, дабы оно не мешало ему расслышать приглушённые голоса братьев, один из которых пытался, как будто напрочь разумными доводами склонить на свою сторону строптивого родственника, который, казалось, начинал было прислушиваться к витиеватым речам брата, но затем преданность архиепископа римско-католической церкви снова брала своё. И снова Джеймс начинал убеждать брата, приводить разумные доводы в пользу своих планов, описывать грозящие всем беды, не согласись он с ними. А Сент-Эндрюс то начинал было прислушиваться к словам регента, то опять победа была на стороне его совести. Одним словом, в душе архиепископа в этот момент шла настоящая война между предложениями брата, кровными узами и своими убеждениями. И, похоже, в ту ночь в этой войне не определился ни победитель, ни побеждённый. Но Джеймс Гамильтон и не рассчитывал так скоро преодолеть неразумное упрямство родственника. Он был доволен тем, что сумел, как ему казалось, посадить семена сомнения в душе архиепископа, и теперь оставалось лишь поливать иногда почву, чтобы скорее появились всходы…
Лишь когда тихо скрипнула закрывшаяся за Гамильтонами дверь, старый монах опомнился и смог осознать всё здесь им услышанное, и пришёл в ужас, как от мерзости этого разговора, так и от своего греховного поведения. Он корил себя за малодушие, которое заставило его остаться в своём укрытии и тем самым стать свидетелем чужой беседы, и за излишнее любопытство, не позволившее ему заткнуть уши, дабы не слышать чужих тайн. И в тоже время велики были его страдания от осознания или, скорее, от предчувствования грядущего низвержения в этой стране католической веры, кою Лазариус считал единственно верной. Из задумчивого оцепенения его вывел монастырский колокол, зовущий к