в отдалении, у афиш. Но, повинуясь его взгляду, тоже не торопясь, подошла к нему. Протянула свой пышный букет со словами: «Здравствуй! Спасибо за всё!» Он смутился, человек, который, казалось бы, пережил столько эмоций, что уже ничего на свете не должно было бы его смущать, улыбнулся, щёки покрылись лёгким румянцем, и сказал: «Нет слов! Каждый день цветы!» Я улыбнулась и, заглянув в его красивые карие глаза, в которых лучилось сейчас весеннее солнце, сказала: «Есть за что!» Потом Яак, с букетом в руках, ушёл. Идя медленно, как бы нехотя, он скрылся за дверью служебного входа. А я отправилась в зал, смотреть на моего Принца на сцене. На следующий день появилась дополнительная маленькая афиша с очень приятной информацией – концерты продлевались на 1 и 2 апреля. Причём их должно было быть по два в день, так как это были суббота и воскресенье… День же 31 марта был прохладнее других, поэтому на вечерний концерт я надела чёрные вельветовые джинсы WRANGLER (очень модные) и вязаную длинную эстонскую кофту, светло-бежевую, почти белую. Под кофтой была голубая индийская блузка, которая очень шла к моим глазам. Зайдя в зал, кофту я сняла. Снова подарила Яаку цветы на сцене… Я уже не так волновалась, выходя под свет прожекторов – привыкла. На этот концерт, пришла и моя подруга Наташа. Она тоже подарила Яаку красивый букет, да ещё и спросила его: «А когда же вы напишете свою песню?» Он ответил: «Скоро!» – серьёзно посмотрев на смущённую Наталью. А вот после концерта случилось ой-ой-ой что! Я ждала Яака возле гостиницы «Узбекистан» – самой большой и красивой в Ташкенте. Хорошо, что у меня не было конкуренток, все поклонницы, в 83-м году, были либо более ленивы, или более самолюбивы, или менее сумасшедшие. Я была уверена, что увижусь с Яаком, но неясная тревога сжимала маленькой беличьей лапкой сердце… Итак, я стояла напротив центрального входа, когда увидела белую «Волгу». Почему-то водитель не подъехал к самому входу, и Яак был вынужден пройти десять метров совершенно один. С сумкой через плечо, которую он сжимал левой рукой и всегдашним огромным букетом в правой руке… Когда я подошла к нему, взгляд его тёмных-тёмных глаз был серьёзен, а выражение бледного лица не предвещало ничего хорошего. (Позже я узнала, что это водитель «Волги» расстроил Яака, не захотев подвезти его прямо ко входу в гостиницу.) Мы стояли напротив друг друга – я и недовольный Яак. Хорошо ещё, что он не повернулся ко мне спиной и не ушёл… Я была в очках, больших, с красивой немецкой оправой, очень дорогих и модных. Но, наверное, выглядела из-за них испуганной ученицей, почувствовавшей раздражение учителя. Молчание затянулось и тогда Яак, почти грубо, сказал: «Смотреть ведь можно и по телевизору!» А я ответила ему, что так долго не видела его после Харькова… Ведь прошло два года! И добавила, что нет у меня билетов на первое и второе апреля. «Их все раскупили!», – соврала я (ведь не пыталась даже купить их…) Тогда мой Принц смягчился и сказал: «Приходи завтра, в полпятого, к служебному входу.» Я чуть не провалилась сквозь плитки, на которых мы стояли. Яак пригласил