меня обслужат, посмотреть что я буду делать дальше. А может и официант в сговоре? Вот почему ко мне не подходят так долго. Наверное это какой-то спор или розыгрыш. И все смеются надо мной. Вот официант подошел. Я сделал заказ. Люди говорят друг с другом, едят свою еду. Наверное, мне показалось. Или они отстали. Один зажег сигарету. Она дымится. Дым – тот же туман, но его вижу не только я. Дым усиливает туман. Едкий запах перекрывает дыхание. Тьма внутри усиливается, она давит. Я хочу убежать, но куда? Тьма везде, она внутри меня. Официант принес еду. Желтые ногти с грязью под ними. Люди ходят в туалет и не моют руки. Он сходил по большому сегодня, это точно. А потом держал руками мою еду, обмакивал пальцы в мой суп. Вытирая ими свой зад до этого. Я смотрю на суп. В нем плавают личинки. Нет, это рис. Хотя кто разберет? Часто в крупе оказываются черви, они засыхают и их не отличить. Постараюсь не думать об этом. Часть рис, часть личинки. Но я буду думать, что это рис. Позитивный настрой! Иначе сойдешь с ума. Я доел суп. Взялся за круассан. Он с шоколадом или это кал официанта? Нет, пустой. Это хорошо. Но похож на огромную личинку по форме. Он румяный, запеченный. Но я видел сырые. Они белые. Могут ли печь крупные личинки, выдавая их за тесто? Все может быть. Откусил. Нет, это точно тесто. Мясо на вкус другое. А мясо ли личинки? Почем мне знать? Ем круассан, пью кофе. Кофе черный. Он чернее тумана, но не чернее мглы. Ничто не чернее мглы. Разве что кал на ягодицах той старухи. Но это потому что он зловоннее. Цвет и глубина его – не всегда показатель яркости сего цвета. Запах, вкус – все влияет на цвет. Иногда я не могу отличить цвет от вкуса, запах от текстуры. Небо голубое, облака белые – это всем известно. Но я знаю, что слово «тоска» – серое, «ожидание» – сиреневое, «любовь» – розовое, «смерть» – черное, «вкус» – желтое, «свобода» – белое, «независимость» – голубое. Все ли белое – пушистое и бархатистое, как облака? Белое бывает гладким, как лист бумаги. Все ли серое тоскливое? Пожалуй, нет. Текстура бывает разная. Тоска гладкая, ожидание волнообразное, любовь мягкая, смерть черствая, вкус острый, свобода гладка, как тоска, и мягка, как любовь, независимость остра и тверда.
8 мая
Я снова покинул свой дом. Люди любят парады. Они носят военную форму, одевают в нее своих детей. Люди любят смерть, кровь – они такие черные и красные, твердые и тягучие, идеально сочетающиеся. Я сижу в парке недалеко от дома. Вокруг довольные люди и праздничное настроение. Чем люди довольнее – тем больше проступают опарыши из их пор. Не думаю, что человек может быть доволен чем-то хорошим. Если он чему-то рад, то это точно что-то ужасное. Мимо прошла семья с детьми. У всех волдыри на лице. Чем больше на них смотришь – тем сильнее они проступают через кожу, раздуваются, краснеют и наливаются гноем. Думаю, что этот гной выходит из их душ, где его скапливается так много, что уже не хватает для него места. Язвами покрывается не только лицо, но и все их тело. На самом