Три дня в скальных монастырях Каппадокии. Йоргос Сеферис
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Три дня в скальных монастырях Каппадокии - Йоргос Сеферис страница
![Три дня в скальных монастырях Каппадокии - Йоргос Сеферис Три дня в скальных монастырях Каппадокии - Йоргос Сеферис](/cover_pre1355210.jpg)
Три дня в скальных монастырях Каппадокии1
Прокопи (Προκόπι), пятница, июль 1950 года
Мы отправились из Анкары на автомобиле в 7.15 утра. Вместе с нами были В., тогда как И. уехал еще вчера на джипе и сегодня вечером должен был ждать нас здесь.
Стереотипная нагота анатолийского плоскогорья. Через 100 километров (9.15) Галис, широкая река рыжего цвета. Мы проехали по большому мосту, построенному сельджуками. Это замечательная постройка с изящной асимметрией: двойной ряд небольших сводов с одной стороны большой арки, с другой стороны – монастыри. На мгновение в мыслях у меня возникла Конья с треугольной сочно синей скуфьей «турбе», где покоится поэт Джалал ад-Дин Руми Мавлана (1207–1273)2. В. пытается расшифровать греческие стихи, встречающиеся в его поэзии. Мне хотелось бы рассмотреть как-нибудь повнимательнее, как видят Византию ее противники – арабы, сельджуки. Прочитанная зимой сказка об Омаре аль-Немане в сборнике Шахерезады3 произвела на меня впечатление. Там идет речь о царях Константинии (Константинополя), высмеиваются их нравы и обычаи, а также о царе Кесарии, которого называет Хардобием (по-видимому, искаженное «Андроник»), о его прекрасной дочери, суровой и строгой, крепостью которой был монастырь. Место, куда мы направляемся, полно «дигенисов». Хотелось бы как-нибудь сравнить Дигениса4 с другими «дигенисами», по ту сторону границы.
Думаю, ничего больше до того часа, когда мы въехали в край монолитных скал, я и не заметил, поскольку вел машину. В 11.30 Кыршехир, в час пополудни – развилка за Муджуром. Здесь мы свернули с большой дороги, ведущей в Кесарию, и повернули налево – на Аванос. Затем несколько километров до Хаджи Бекташа, места паломничества одноименного основателя бекташей и в каком-то смысле янычаров38. Затем трудная дорога с множеством оврагов и ложбин: зимой она должна быть непроходимой. Раз-другой мы сбились с пути и были вынуждены повернуть обратно.
Область каппадокийских монастырей – это перевернутый почти равносторонний треугольник к западу от Кесарии и Аргея, одна из самых изящных гор, которые мне приходилось видеть, потухший вулкан5. Я испытывал восторг всякий раз видя, как ее склоны оканчиваются двумя легкими симметрическими изгибами у вершины, и удивлялся тому, как столь простой форме удалось создать причудливый пейзаж, о котором я расскажу ниже.
Очень упрощая, основание этого треугольника находится на севере: это линия, почти совпадающая с течением Галиса, начинающаяся на востоке у Сухшуна и оканчивается на западе у Арависса – почти 55 километров, если рассматривать горизонтально. Вершину треугольника на юге нужно помещать в овраге Сонканли, на расстоянии еще около 55 километров по вертикали от основания. Высота почти всей области – от тысячи до тысячи двухсот метров. Чуть севернее от центра треугольника находится монастырь Святого Прокопия, упомянутый в епископских перечнях Льва Мудрого – Прокопи, как называли его до обмена населением6. До того времени это был (и, думаю, остается до сих пор) значительный поселок, торговый центр района, с населением от двадцати до тридцати тысяч человек в большинстве своем греков.
Область монолитов начинает являть свой лик в бедном селении Гемель (если я правильно услышал это название). При этом на меня сразу же произвело впечатление его отличие от всех прочих виденных мной до сих пор селений Востока с темными глинобитными домами – архитектурное отличие. Я не видел никого, кто мог показаться богатым, однако их дома были построены с белыми прямоугольными угловыми камнями и приятными линиями, с небольшими колоннами на фасаде и рельефными украшениями. Много раз мне приходила в голову мысль, что материал в значительной степени определяет искусство. Дома селян в этих местах замечательный тому пример. В этой местности нет древесины (древесина способствует использованию штукатурки и глины), зато есть мягкий поролит Аргея, который кажется легким для обработки. Странно думать, что, как отмечает мой путеводитель7, архитектура в этих местах портится всякий раз, когда появляется строительная древесина.
В 4.30 после полудня мы были в Аваносе (Αβανός), где вторично пересекли Галис. Здесь еще сильнее ощущение того, мы оказались в другом архитектурном мире. К сожалению, мы не могли задержаться, что рассмотреть все вблизи: нужно было найти И. до наступления ночи. Я передал руль В. и стал смотреть в окно. Земля была изборождена частыми сухими руслами, так что не знаешь, едешь ли ты по проложенной дороге или по сухому руслу. Первые впечатления нового климата, которые не могут стабилизироваться. Кажется, будто движешься по земле, которая может легко разверзнуться и поглотить тебя. Пыль здесь песчаная, камень легкий и землистый: глядя на сделавшую его морщинистым эрозию, кажется, что можно сломать его пальцами. Затем, подняв глаза, смотришь на высочайшую вершину Аргея, и кажется, действительно, «странно, как изменяется
1
Первая публикация отдельным изданием (издание Французского Института в Афинах, 78, Афины, 1953) вышла вместе с 34 моими фотографиями, 16 сделанными моим обязательным коллегой (внутри, со вспышкой) и 7 страницами объяснений к фотографиям. Чтобы указать здесь разницу между двумя изданиями, я добавил здесь в названии слово «πετροκομμένα» (высеченные в скале), которое желал бы сохранить». (Прим. Й. Сефериса).
2
3
«Тысяча и одна ночь», ночь 46–47.
4
5
6
Имеется в виду обмен населением между Грецией и Турцией после «малоазийской катастрофы» (греко-турецкой войны 1919–1922 годов).
7
Единственным путеводителем, которым я пользовался в этом путешествии во всех смыслах, была книга Guillaume de Jerphanion, de la Compagnie de Jésus, Les Eglises Rupestres de Cappadoce. Paris, том II, часть 1: 1925, часть 2: 1932; том II, часть 1 – 1936, часть 2 – 1942: все три книги – богатые альбомы с фотографиями, рисунками и картами. Это замечательный памятник знания, критического осмысления и христианской веры; можно без преувеличения сказать, что он, действительно, спас памятники Каппадокии. Это издание стало для меня критическим и историческим стартом издаваемых мной наблюдений, к которому и следует обращаться для проверки. Я упоминаю его как «мой путеводитель», не делая специальных ссылок, и только в особых случаях указываю в скобках номер часовни, отмеченной на его карте.
Мне было легче использовать в меру возможного старинные топонимы и названия церквей в греческом переводе.