Женщины-философы. Мыслительницы, изменившие мир. Оксана Штайн (Братина)
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Женщины-философы. Мыслительницы, изменившие мир - Оксана Штайн (Братина) страница 2
![Женщины-философы. Мыслительницы, изменившие мир - Оксана Штайн (Братина) Женщины-философы. Мыслительницы, изменившие мир - Оксана Штайн (Братина) История без купюр](/cover_pre1407742.jpg)
Кампанию против язычников в Александрии начал патриарх Теофил, следуя императорскому указу Феодосия I Великого. В 391 году христианами был разрушен культовый центр Александрии Серапеум, в который входили Храм бога Сераписа и библиотека. После разрушения Серапеума напряженность в Александрии только усилилась. Гипатия держала нейтралитет и не присоединилась к защитникам Серапеума. Она не участвовала в столкновениях язычников, христиан и иудеев. В это время Александрию покидают грамматик Аммоний и неоплатоник Олимпий. Гонения на язычество продолжаются. В 394 году Феодосий I в пылу борьбы с язычеством подвергает общественному осуждению математику и астрономию, часто отождествляемую народом с астрологией, то есть запрещает несанкционированную ученость.
Вся история Гипатии показывает, как для реконструкции исторических событий требуется особое сферическое внимание, объемлющее жизнь и творчество. Поль Рикёр в книге «Память, история, забвение» с позиции феноменологической герменевтики задавался вопросом о свойственных человеческой субъективности явлениях памяти и забвения. «Утверждение “я могу” означает, что я могу говорить, я могу действовать, я могу рассказывать, я могу признавать себя ответственным за свои поступки»[4]. Концепция «я могу» Рикёра соотнесена с фундаментальным философским понятием «быть», утверждая единство телеологического (связанного с общим целеполаганием) и этического измерений: «Человек ответственный. За все сам человек»[5]. Тогда признание своей ответственности – это и признание того, что историческая память продолжает действовать через нас.
Итак, вопрос об исторической памяти – это вопрос о свидетельстве. Кто может быть указан в качестве свидетеля и к чьим свидетельствам должно прислушиваться? Каков он, процесс верификации освидетельствования? Эти открытые вопросы позволяют обратиться к художественной реконструкции событий, произошедших с Гипатией, без «конфликта интерпретаций», как Рикёр называл неизбежное расхождение разных рассказов о прошлом. Наоборот, мы начинаем видеть, как Гипатия примиряет и разные позиции людей, и разные интерпретации прошлого.
Гипатия получила от отца блестящее математическое образование, представления о чести и со временем стала его коллегой. В русле традиции Аристотеля математику именовали теоретической философией. «Диофантовы уравнения, – художественно реконструирует ее обращения к ученикам писатель Андрей Ромашов в одноименной книге, – имеют бесконечное множество решений: к одному или нескольким неизвестным подставляются числа для определения остальных неизвестных. Не надо бояться цифр… Диофантовы уравнения свидетельствуют о другом. Наше бытие – вечный поиск, бесконечные пробы или, как говорит Диофант, бесчисленные подстановки к неизвестному»[6].
Интеллектуальная
4
Рикёр П. Память, история, забвение. М.: Издательство гуманитарной литературы, 2004. (Из интервью в Предисловии.)
5
Ромашов А. Указ. соч. С. 80. (Из разговора Олимпия с Гипатией.)
6
Ромашов А. Указ. соч. С. 80. (Из разговора Олимпия с Гипатией.). С. 33.