Ку-Ка. Алексей Белозер
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Ку-Ка - Алексей Белозер страница 1
![Ку-Ка - Алексей Белозер Ку-Ка - Алексей Белозер](/cover_pre1417427.jpg)
Участливые светила медицины лишь посочувствовали бедной девушке и посоветовали обратиться к психологу, чтобы уравновесить свои пошатнувшиеся от бесконечных обследований, от бесконечного ожидания, нервы. Сами же они весьма прагматично подходили к подобного рода драмам, и то что для Софьи равнялось крушению жизни, воспринималось звёздным консилиумом, как очередной клинический случай. Однако это вовсе не означает, что они выполняли свою работу спустя рукава – это действительно было серьёзное, доскональное исследование. Врачебная практика не допускает эмоционального вовлечения в процесс, чтобы избежать профессионального саморазрушения. После общего совещания, доктора отправились пить кофе, рассказывая анекдоты, шутя и флиртуя. Все, кроме одного….
К психологу Софья не пошла по нескольким причинам. Во-первых, она не считала, что её душевное состояние нуждается в чьей-либо подмоге. Ей нужна была помощь в конкретном вопросе, она за ней обратилась, ей попытались помочь, но не помогли, и теперь все психологи мира не могли бы дать ей успокоения. Во-вторых, она полагала, что к данным специалистам обращаются люди исключительно душевно нездоровые, а себя она чувствовала совершенно нормальной. И в-третьих, Софья просто не верила в психологию, как науку. Какая-то несерьёзная, игрушечная дисциплина с сомнительными методами и результатами. Психолог! Да он даже не врач!
Свой диагноз она восприняла, как участь, как приговор, как конец жизни. Все её чаяния, представления о будущей жизни были неразрывно связаны с ребёнком, и теперь, когда консилиум поставил под этим вопросом жирную, чёрную точку, точка эта стала пулевым отверстием в её жизни. В каждой подписи, поставленной на выданном ей заключении она слышала скрип закрывающейся калитки в её будущее. В отчаянии она сокрушалась, она клялась сама себе, что лучше бы у неё нашли рак, или СПИД, или ещё что-то такое же страшное и неизлечимое. Она приняла бы это куда легче, чем весть о бесплодии.
Софья была юна и миловидна. И подавлена. Её муж Дмитрий, понимал её состояние, хотя и не мог до конца прочувствовать всю трагедию. Он всячески пытался поддержать её, подобрать слова, найти выходы. Вечерами она целыми часами лежала головой на его коленях и беззвучно плакала. Он гладил её удивительно-густые, чёрные, длинные волосы, запуская в них пальцы, перебирая пряди, пытаясь успокоить. Сам он был готов на удочерение, раз ребёнок был настолько важен для его возлюбленной. Однако разговоры выходили не очень успешными, а чаще слов и вовсе не находилось, и Дмитрий был уверен, что психолог точно справился бы лучше. Софьюшка ничего не хотела слышать о приёмном ребёнке, и лишь твердила, что не верит в то, что Бог сделал ее бесплодной, что обязательно найдется способ забеременеть. Слушая подобные речи, Дмитрий лишь вздыхал, и ему хотелось напиться, поскольку он был куда ближе к реальности, и не позволял этому горю затмить его здравый рассудок и лелеять надежду, которой никогда не суждено сбыться.
Быть может, в нём бы тоже жило недоверие к приговору врачей, и он бы надеялся на иное, продолжал искать выходы и обратился в другие учреждения подобного типа, если бы не одна деталь….
Он сам был одним из членов этой комиссии.
2
Странная женщина сидела перед Софьей. Комната была небольшой, ветхой, но практически пустой. Деревянный настил на полу. Деревянные стены. Деревянные, скрипящие балки над головой, уходящие куда-то вверх, тающие в темноте, где потолка или крыши рассмотреть было невозможно. Посередине стол. Едкое зловоние. В углу валялся зажжённый, периодически помигивающий фонарик – он был единственным источником света здесь. Всё было странно. Никаких тебе ковров, комодов с бесконечными склянками, пучков сушёных трав, порошков и прочей атрибутики знахарского убежища. Софьюшка объехала их уже с десяток – от скромных, честных старушек, которые выслушивали её и лишь отрицательно качали головой, не в силах помочь, до явно шарлатанских, вычурных гадалок, обещавших решить все проблемы, но так ничего и не решивших. У всех у них были конечно разные жилища, но эта комната отличалась от всего виденного ранее своей пустотой, темнотой да густой немногословностью. Полумрак помещения делал тишину, их окружающую, звонкой и глубокой, как колодец.
Софья начала было исповедоваться в своём несчастье, но старуха только подняла палец, призывая молчать. Палец оказался настолько безобразным и отталкивающим, что девушка невольно отвела взгляд.
– Мне всего двадцать шесть… – вдруг сказала бабка, словно невзначай.
Софьюшка так и не поняла, что значила эта цифра. Быть может – сумма, которую ей нужно заплатить? В конце концов, не могла же речь идти о возрасте? Софья ещё раз робко оглядела женщину. Типичный, запущенный, старческий портрет. Рыхлая, как поролон, кожа, картофельный, бугристый нос, вроде, как даже, одного глаза нет, во всяком случае, его скрывала