Бессрочная осень. Владимир Павлович Винник
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Бессрочная осень - Владимир Павлович Винник страница
![Бессрочная осень - Владимир Павлович Винник Бессрочная осень - Владимир Павлович Винник](/cover_pre1418259.jpg)
– Хочешь, пройдемся немного?
От того, что скоро придется расставаться, может быть, даже навсегда, делалось тревожно и тяжко в их молодых душах.
– Ничего, Машенька, время быстро пройдет, и я вернусь. Вот уже два года как война, не может она, проклятая, продолжаться вечно? – успокаивая её, снял и накинул пиджак ей на плечи.
– Да, конечно, – безразлично отозвалась Маша, – все равно грустно и тревожно на душе.
Выйдя на улицу со света, в глазах было темно, и она настороженно держалась за него двумя руками. Но при лунном свете стали различаться силуэты хат и деревьев. Они приостановились, обернувшись, убедились, что одни, и он длительно поцеловал её в губы.
Они пошли к своему любимому месту, к озеру под вербу, и сидели в каком-то недоумении счастья. Он всегда одной рукой обнимал её, а другой держал за руку, и казалось, что слышно им было «перестукивание» их сердец. В сумраке было видно лучистое мерцание их глаз, когда они пристально после поцелуя всматривались друг в друга. Просидели так поздно, что не было уже ничего слышно на селе. Все погрузилось в крепкий сон. Один месяц был свидетелем их счастья, сияющий над верхушкой вербы, и блестела от него озерная вода.
– Пока буду воевать, буду помнить этот наш с тобой прощальный сентябрьский вечер, – трогательно сказав, отвел свой взгляд куда-то в сторону. Маша посмотрела на него, и он, почувствовав на себе её взгляд, обернулся и опять, обняв, поцеловал.
– А вдруг и правда убьют, и ты, наверно, сразу же забудешь меня.
У неё заблестели глаза и она испуганно посмотрела на него.
– Не говори больше так! – и прослезилась .
– Ведь в конце концов все забывается, нет такой боли, чтобы не проходила. Ладно, не будем больше об этом…
На следующее утро он и еще с десяток призывников, собранных с окрестных сел, погрузили на машину-полуторку, и они уехали. Она с каким-то отупением во взгляде долго смотрела на убегающую машину, чувствуя в душе горькую несправедливость и несовместимость между их отношениями и правдой сегодняшнего дня – война. Не зная, что делать дальше, разрыдаться или горько запеть «Не ходил бы ты, Ванек, в солдаты», подняв и удерживая рукой воротник пальто от прохлады, медленно пошла к школе…
Погиб он через два месяца, в ноябре сорок третьего года в Белоруссии. С тех пор прошло пятьдесят лет. Казалось бы, такая долгая жизнь, но ничего не осталось в памяти, что могло бы так тронуть ее душу, кроме того прошлого с Ванечкой, которое непостижимо ни умом, ни сердцем своей верностью даже ей самой.
Маша-Мария Ясоновна сразу после войны закончила педучилище и проработала в школе до выхода на пенсию. Много женихов сваталось к высокой, белокурой, голубоглазой, во взгляде доброй и в чем-то дерзкой Маше, но она не могла переступить через те свои чувства, овладевшие ею в ту, теперь уже далекую военных лихолетий осень, с ее Ванечкой. Так и прожила одна с мамой, за спиной которой сама толком не научилась хозяйствовать по двору и дому. Перебирая в памяти долгие годы, пережито многое, а вспомнить хорошего особо нечего: послевоенная нищета, школа. Как посмотришь на этих оборванных детей, сплошь безотцовщина. Казалось ей, что, несмотря на свои детские годы в душе, они уже вынесли всю горечь взрослых послевоенных лет. Дети приходили и уходили, а она все жила и живет тем прошлым, которое, как зимний буран, прошелся по ее трепетной любящей душе. И могла ли она думать в те счастливые для нее дни, что они станут единственной памятью и надеждой на всю оставшуюся жизнь. Это, пожалуй, все, что было в ее жизни, остальное суета-сует, тянущиеся чередой долгие годы, не принёсшие ей счастья, а только потери здоровья и старческого одиночества.
В тот год, когда уже не было в живых их матери, ее с братом-инвалидом забрал к себе его сын – племянник. Перед тем как им уехать к нему, она прошлась по селу, по тем памятным смолода для нее местам. Погуляла по выгону, потом пошла вдоль канавы, где была так же, как и прежде, натоптана тропинка к озеру: «А вот и эта верба, под которой не раз сидели с Ваней, как ты постарела,