Черная птица ревности. Светлана Лубенец
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Черная птица ревности - Светлана Лубенец страница 1
![Черная птица ревности - Светлана Лубенец Черная птица ревности - Светлана Лубенец](/cover_pre375835.jpg)
Это теперь, уже учась на втором курсе Политеха, Майя могла признаться себе, что уроки литературы и истории ей нравились гораздо больше, чем физики с математикой. Тогда, в школе, открыто признать это было невозможно. Она не хотела быть хуже других. Она хотела быть такой, как все. Теперь она не такая… Но это ничего не меняет. Конечно, можно перевестись в другой институт. Можно просто бросить этот. Можно даже после этого поступить в какой-нибудь Гарвард, но от себя все равно не уйти… И не только от себя не уйти… Ей никак не уйти от него, самого главного человека ее жизни. Но, возможно, уходить и не надо… Может быть, она еще сумеет все поправить. Хотя… дело вовсе не в ней… Она уже не может сделать ничего…
Все началось сразу на первом курсе…
Майя с удовольствие окунулась в новую студенческую жизнь. Все было не таким, как в школе, а потому приводило в состояния восторга и возбуждения, когда все кажется по плечу, а открывшиеся перспективы – прекрасными и многообещающими. Самым замечательным было то, что не надо было ежедневно делать уроки. Ну, разве что – высшую математику с начерталкой, да и то не каждый день. Девушке казалось, что она наконец вырвалась из пут нудной детской обязаловки и вступила в настоящую, взрослую и насыщенную событиями жизнь. После лекций, коллоквиумов и лабораторных работ они всей группой, которую, как и планировали, составляли в основном Майины одноклассники, шли в соседнюю с институтом дешевую кафешку «Пышки». Там они до отвала объедались этими самыми пышками, густо посыпанными сахарной пудрой, запивая их самым обыкновенным рублевым чаем. Ну… или таким же плохеньким кофе. По желанию, в общем. Вечерами они часто собирались в студенческом общежитии, где жили несколько их однокурсников и однокурсниц, приехавших из других городов. Конечно, было и вино, и сигареты, но никто не напивался до безобразного состояния и ни в какие другие пороки не впадал. Все было пристойно, весело и главное – взросло! Первокурсники казались сами себе господами. Еще бы! Они все выдержали огромный конкурс в престижный институт, уверенно поступили на бюджетное отделение, а значит, были избранными, элитой. Они не могли считать себя золотой молодежью в том смысле, какой обычно влагается в это определение, поскольку среди них не было детей очень обеспеченных родителей, а потому они не имели возможности сорить деньгами направо и налево и предаваться дорогостоящим порокам. Тем выше они себя ценили. Тем сильнее презирали тех, кому родители купили место в их замечательном институте.
Одним из общеобразовательных предметов на первом курсе у них была общая химия. Преподавал ее тридцатилетний доцент Иващенко Константин Эдуардович. В институте он славился какой-то особенной свирепостью на экзаменах, чего первокурсники, естественно еще вообще не успели вкусить, и полной лояльностью в течение семестра. К нему на лекции можно было опаздывать, можно было не приходить совсем или заниматься во время них чем-нибудь другим, например, той же математикой. Самое большее, что можно было заслужить от Иващенко в наказание за нерадивость – всего лишь язвительную реплику разной степени ядовитости в зависимости от проступка. Все знали, что о прогулах Константин Эдуардович в деканат не доносит. Но это так же хорошо знали и в деканате. Секретарша кафедры общей химии Эмма Ивановна время от времени проверяла журналы Иващенко и сама вызывала особо злостных прогульщиков к декану, но это было нечасто. У Эммы Ивановны и других дел было по горло.
Нельзя сказать, чтобы Константин Эдуардович он был хорош собой. Он казался каким-то стертым, размытым, никаким, почти без единой изюминки в облике. Одевался Иващенко очень однообразно: всегда в однотонный темно-серый костюм, под которым только менял рубашки, в разную, но неизменную светлую клетку. Волосы стриг очень коротко, зачем-то оставляя довольно длинной челку. Челка часто падала ему на ничем не примечательные серые глаза, и он легким движением пальцев правой руки забрасывал ее назад. Этот его жест, повторяемый часто, так как преподавателю то и дело приходилось нагибаться то к конспекту, то к пособию, то к тетради студента, был его единственной отличительной способностью, и в институте находились пародисты,