Вера Васильева: «Жизнь моя похожа на сказку». Елена Михайлина
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Вера Васильева: «Жизнь моя похожа на сказку» - Елена Михайлина страница 1
![Вера Васильева: «Жизнь моя похожа на сказку» - Елена Михайлина Вера Васильева: «Жизнь моя похожа на сказку» - Елена Михайлина Караван Историй выпуск 08-2017](/cover_pre685211.jpg)
…Родилась я возле Чистых прудов в наполовину рабочей и на такую же половину крестьянской семье. Ничего общего с театром или искусством. Но как только впервые увидела этот мир – соседка повела на спектакль – другой мечты не было. И сейчас, когда исполнился девяносто один год, оглядываясь назад, подумала, что жизнь моя похожа на сказку. Да, с печалями и болью, но с мечтой, которая жива по сей день… Сказка!
С подружкой мы бегали на Мясницкую в китайский чайный магазин, где представляли себя принцессами. Дома я была Золушкой. Потому что и обед варила, и картошку чистила, и за керосином ходила, и полы мыла. Конечно, никто не заставлял, не издевался, просто быт в нашей небогатой семье складывался так. И была вера в мечту.
Мой папа очень любил маму, она его меньше. Мама окончила гимназию в Твери. Наверное, из-за каких-то обстоятельств вышла замуж за парня из села и ненавидела все деревенское до конца жизни. Очень гордая была женщина и высокого о себе мнения. Папа мог нас баловать, жалеть, погладить по голове. Мама же, стоило только подойти и прижаться, всплескивала руками: «Господи! Да некогда мне!» Но в ее словах не ощущалось злости. Ей действительно было некогда! Все-таки три дочери, а позже еще сын родился. Папа работал водителем на заводе, старался прокормить семейство, и конечно на нас, детей, времени оставалось совсем немного.
В своем дворе я организовала театр, который назвала «Театр волшебной сказки». Писала сценарии к той же «Золушке». Самой часто доставались роли либо принцев, либо пастухов, потому что мальчики в мой драмкружок не шли. Впрочем, я все равно была счастлива. После просмотра картины «Сто мужчин и одна девушка» обожала Дину Дурбин и Леопольда Стоковского. И часто думала: «Вот бы в моей жизни появился Леопольд Стоковский!» Не мальчик, не мужчина, а сразу Леопольд!
Мечтала играть на пианино, но денег на его приобретение в семье не было. И мой чудесный папа, самый добрый человек на свете, однажды купил фисгармонию. Увидел ее где-то в комиссионке и, не сильно разбираясь в музыкальных инструментах – вроде клавиши есть, значит, можно играть, – приобрел. Фисгармония оказалась старой и разбитой. Но мне это не мешало громогласно объявлять на весь дом: «Фуга Баха! Исполняет Леопольд Стоковский!» Хотя вообще-то он дирижер.
Никогда не была в пионерском лагере или детском саду, поэтому от чувства всеобщего коллективизма осталась далека. Честно говоря, не могу вспомнить, была ли пионером. Ничего не уловила из того мира, поскольку все время жила в собственном – со своими книгами и фантазиями. Очень любила старый театр и XIX век, много читала.
Потом бегала в драмкружок Дома пионеров, где сказочно повезло с педагогом. Сергей Львович Штейн был способен увлечь, заразить любым материалом. Все театральные люди знают Штейна, потому что на заводе имени Сталина, впоследствии Лихачева, он организовал и много лет вел студию. В драмкружок, так же как и в хор, записалась сама – родители ничего не подсказывали, впрочем, и не контролировали. С подружкой, мечтающей о театре, вынюхивали – куда можно пойти. Была такая театральная звезда Юренева, и мы решили ей показаться.
Я, упитанная девочка деревенского вида, особенного впечатления не произвела, а Катя Розовская понравилась – нервная, с огромными черными глазами и такими же угольными кудрями. Впрочем, Юренева ей велела заниматься голосом – он был больным. Потом я поступила на актерский факультет, а Катя на киноведческий. Страшно подумать – мы дружили восемьдесят лет! Мне очень дороги те детские воспоминания, потому что, как бы избито это ни прозвучало, в своем почтенном возрасте я во многом ощущаю себя все той же девочкой с Чистых прудов.
– Вера Кузьминична, мне кажется, вы кокетничаете. Ваше время – эпоха фантастических кинокрасавиц!
– Знаете, лет в пятнадцать я посмотрела «Машеньку» Райзмана с Валентиной Караваевой, и казалось, красивее женщины нет в мире! Так на всю жизнь и осталось. Орлова, конечно, дива западного плана, прекрасно преподнесенная. Обе талантливые безусловно. И подходящие под понятие идеала. Сегодня с идеалами дело обстоит, как мне кажется, не очень. Всех приземлили, что ли. Поэтому не смотрю сериалы. В старое время, хотя, может, так говорю, потому что сама немолода, герои были таковы, что в них влюблялись, а героиням хотели подражать. Так, во всяком случае, я думаю. Сейчас посмотришь: вроде лица есть красивые, но чтобы произвело сильное впечатление – как-то и нет. Себя-то красавицей я никогда не считала.
Когда на третьем курсе пригласили в картину «Сказание о земле Сибирской», чувствовала себя девочкой из массовки. Потому что мы и бегали на массовку, плюс, несмотря на то что роль у меня оказалась большая, понимала свое место – я пока никто в этом прекрасном мире кино. Уже после того как дали премию и люди стали восторженно отзываться, самоощущение изменилось. Но не в том направлении,