Чудны дела твои, Господи!. Татьяна Устинова
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Чудны дела твои, Господи! - Татьяна Устинова страница 1
![Чудны дела твои, Господи! - Татьяна Устинова Чудны дела твои, Господи! - Татьяна Устинова](/cover_pre103062.jpg)
…Ну что же! Начнем?..
Он вышел из машины, сильно хлопнул дверью. Звук резко прозвучал в сонной тишине Красной площади. По древней брусчатке семенили грязные голуби, равнодушно клевали крошки и от резкого звука лениво побежали в разные стороны, но не разлетелись. На той стороне возвышалась старинная церковь с колокольней, серое здание с флагом и памятник Ленину – вождь указывал на что-то рукой. Боголюбов оглянулся посмотреть, на что указывает. Получалось, как раз на дом номер один. Вдоль улицы тянулся ряд двухэтажных домов – первый этаж кирпичный, второй деревянный – и размещался магазин-стекляшка с надписью «Промтовары-кооп».
– Кооп, – сам себе сказал Боголюбов. – Вот так кооп!..
– Здравствуйте! – громко поздоровались совсем рядом.
Из-за штакетника подходил человек в клетчатой рубашке, застегнутой под подбородком. Он издалека старательно улыбался и заранее протягивал руку, как Ленин, и Боголюбов ничего не понял. Человек подошел и потряс рукой перед Боголюбовым. Тот догадался и пожал.
– Иванушкин Александр Игоревич, – представился человек и подбавил несколько ватт в сияние на физиономии. – Выслан встретить, проводить, показать. Оказать помощь, если необходимо. Ответить на вопросы, если возникнут.
– А в доме с флагом что находится? – задал Боголюбов первый из возникших вопросов.
Иванушкин Александр вытянул шею, заглянул за Боголюбова и вдруг удивился:
– А! Там у нас горсовет. Бывшее дворянское собрание. Памятник новый, в восемьдесят пятом году поставили, под самую перестройку, а здание семнадцатого века, классицизм. В двадцатых годах прошлого века там располагался комитет бедноты, так называемый комбед, затем Пролеткульт, а потом уже здание перешло…
– Здорово, – непочтительно перебил Боголюбов. – А озеро в какой стороне?
Иванушкин Александр уважительно покосился на брезентовый горб прицепа – Боголюбов привез с собой лодку – и махнул рукой в ту сторону, где над низкими домами висело красное закатное солнце.
– Озера там, километра три. Да вы проходите, проходите в дом, Андрей Ильич. Или вы сразу на озеро?..
– На озеро я не сразу! – заявил Боголюбов. – Я на озеро потом!..
Он обошел машину, распахнул багажник и за длинные ручки, как за уши, выволок баул. В багажнике находилось еще довольно много баулов – большая часть жизни Андрея Боголюбова осталась в багажнике. Иванушкин подскочил и стал тянуть баул из рук Андрея. Тот не давал.
– Ну что вы, – пыхтел Александр, – как же, я помогу, позвольте.
– Не позволю, – отвечал Боголюбов, не выпуская баула, – я уж как-нибудь своими силами.
Он вышел победителем, захлопнул багажник, оказался нос к носу с существом в темных одеяниях и от неожиданности подался назад, пришлось даже взяться рукой за теплый бок машины. Существо строго, не моргая глядело на него как будто из черной рамы.
– Зачем пришла? – напряженным голосом пробормотал рядом Александр Иванушкин. – Уходи!
– Подайте на бедность сироткам, – отчетливо выговорила убогая в черных одеждах. – Ради Христа.
Боголюбов полез в передний карман, где обычно болталась мелочь.
– Мало подал, – презрительно сказала убогая, приняв в холодную ладонь монетки. – Еще давай.
– Уходи, кому говорю!..
Боголюбов оглянулся на Иванушкина. Тот почему-то стал бледен, как будто перепуган, хотя ничего особенного не происходило.
– Уезжай отсюда, – велела кликуша, когда Боголюбов сунул ей бумажку – полтинник. – Нечего тебе тут делать.
– Я сам разберусь, – пробормотал Андрей Ильич, закидывая за плечо баул.
– Беда будет, – пообещала убогая.
– Уходи! – почти крикнул Иванушкин. – Еще каркает тут!..
– Быть беде, – повторила убогая. – Собака выла. Смерть кликала.
– Жил-был у бабушки серенький козлик, – пропел Андрей Ильич на мотив «Сердце красавицы склонно к измене», – жил-был у бабушки серый козел!
– Вы не обращайте внимания, Андрей Ильич, – чуть задыхаясь, говорил сзади Александр Иванушкин, пока они шли к дому по мокрой дорожке, засыпанной прелыми прошлогодними листьями, – она ненормальная. Все какие-то беды пророчит, несчастья, хотя это и понятно, она сама человек несчастный, ее можно простить.
Боголюбов сделал оборот, едва не задев баулом по носу взволнованного собеседника.