Соня, уйди! Софья Толстая: взгляд мужчины и женщины. Павел Басинский
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Соня, уйди! Софья Толстая: взгляд мужчины и женщины - Павел Басинский страница 4
![Соня, уйди! Софья Толстая: взгляд мужчины и женщины - Павел Басинский Соня, уйди! Софья Толстая: взгляд мужчины и женщины - Павел Басинский](/cover_pre1136259.jpg)
Вот что здесь любопытно! Вступление как будто выдержано в смиренных тонах. Дескать, кто я такая в сравнении с НИМ? ОН – велик, а я ничтожна. Просто Стасов для женского календаря попросил, нельзя отказать. И все равно – отказала, потому что «не скромно». Но дальше пишет двухтомные мемуары, потому что слишком много «неверных сведений по поводу моего характера, моей жизни и многого, касающегося меня». И дальше: «значение моей супружеской жизни», «решилась описать свою жизнь». Название мемуаров «Моя жизнь». В этом не было бы ничего особенного, так многие называли свои мемуары, если бы автор так старательно не подчеркивал во Вступлении свою незначительность перед великим Толстым.
Вам не кажется, это такое смирение паче гордости? Все-таки главной задачей мемуаров она ставила доказать всему миру, что ее значение в жизни Толстого было огромно и благотворно!
Вы заметили, как мало она пишет о детстве, об отце и матери? Почти ничего о бабушке – княгине Козловской. Почти ничего о дедушке Исленьеве, а это потрясающий был типаж – герой Бородина, помещик, игрок, в одну ночь проигрывавший все состояние и отыгрывавший его. Именно Исленьев, а не отец Толстого Николай Ильич лег в основу образа отца в «Детстве».
Вообще ничего о родословной со стороны своего отца. Молчит о том, что дедушка по этой линии был аптекарем, богатым, но всего лишь аптекарем. Зато рассказывает, как она девушкой презрительно отказала сыну аптекаря, который сделал ей предложение. Фи! Кто он такой, какой-то сын аптекаря!
К.Б./ Павел, я бы начала с того, что, в отличие от вас, сконцентрировала бы внимание на других словах цитаты: «Всякая жизнь интересна, а может быть, и моя когда-нибудь заинтересует кого-нибудь из тех, кто захочет узнать, что за существо была та женщина…» Вы слышите в этом лукавство? Я – нет. Я слышу мольбу к читателю: выглядеть и разглядеть ее – отдельное существо (слово «существо» идет даже перед словом «женщина»), которое находилось рядом с НИМ, но имело и свою собственную жизнь, которая могла бы «заинтересовать кого-нибудь». Почему «существо»? Потому что это самая низшая степень живого и разумного, но совершенно не нагруженная какой-либо оценкой. «Женщина» – уже слово, которое влечет за собой большое количество ассоциаций. Куда уж ожидать от читателя непредвзятости! А существо – это начальный материал. Это просьба посмотреть на нее будто на что-то впервые увиденное, не обремененное никакими мнениями и суждениями.
Понимаете, это ведь уже закат ее жизни, когда она начала писать эти мемуары. И эта жизнь была связана с Толстым во всех областях. Между ее замужеством, наступившим сразу после ее детства, и временем написания мемуаров – огромная жизнь, насыщенная таким