Учебник рисования. Том 1. Максим Кантор
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Учебник рисования. Том 1 - Максим Кантор страница 81
![Учебник рисования. Том 1 - Максим Кантор Учебник рисования. Том 1 - Максим Кантор Философия живописи](/cover_pre1163869.jpg)
– О, великолепно. Давно не ел такой капусты.
– Как я рада.
Гриша подмечал, как себя ведут за столом люди просвещенные, воспитанные. Например, вилку с ножом по окончании трапезы укладывают рядом, и это знак прислуге, что тарелку можно унести. В Гришином детстве мама учила его, напротив, разворачивать вилку и нож в разные стороны, а здесь это означает, что ты еще кушаешь. Гриша увидел, что все косятся в его тарелку с удивлением: что ж он показывает, будто еда не закончена, если тарелка пуста. Незаметно он переложил вилку вдоль ножа, как у всех. Тут же налетела прислуга, сменила тарелку; подали другое блюдо. Странно, но этим блюдом оказался салат – Гриша привык, что салат подают до супа, а здесь им завершали еду. Переменили и вино: если с форелью пили белое рейнское, а со свининой бургундское, то под салат принесли другое красное, как позже выяснилось, бордо. Гриша краем глаза следил, какой именно прибор возьмет в руку сосед, чтобы есть салат, – около тарелок оставалось две почти одинаковые вилки. Сосед взял ту, что с тремя зубцами; Гриша тоже. Гриша обратил также внимание на то, как барон разливает вино: сначала сцеживает немного на дно бокала – и не затем, как уверял Пинкисевич, чтобы выплеснуть себе кусочки пробки, если вдруг пробка раскрошилась (как же, раскрошится у них в Европе пробка!), а чтобы попробовать и сказать, хорошее ли вино, можно ли другим пить (будто у них плохое подадут!). Барон слегка крутил бокал в руке, взбалтывал вино, потом окунал туда нос и внюхивался, потом набирал в рот вина и держал его некоторое время во рту, не глотая. При этом лицо его приобретало сосредоточенное серьезное выражение. Наконец он глотал, еще секунды две прислушивался к организму: не произойдет ли чего непредвиденного, не подведет ли вино в последний момент, и, наконец, кивал прислуге – мол, можно пить, давай наливай. И все гости, что, затаив дыхание, наблюдали, как барон взбалтывает вино, набирает его в рот, смотрит в потолок, вздыхали с облегчением и возвращались к беседе.
– На здоровье! – сказал Оскар по-русски, выпивая вино.
– Вы говорите по-русски! – восхитился Гриша.
– Я все понемногу учил, знаете ли.
– У вас великолепный русский, – сказал вежливый Гриша.
– Збасьибо, – сказал Оскар, и воспитанный Гриша заметил:
– Вы говорите практически без акцента.
– У вас любопытный язык, – вернул ему комплимент Оскар, – я нахожу его интересным.
– Матушка Россия, – сказала жена барона с ударением на «у» в слове «матушка» и мило улыбнулась. И все ей тоже стали улыбаться, так мило она произнесла эти чужие слова.
– Великая культура, загадочная страна, – вежливо сказала журналистка.
– Но очень холодная, – уточнил старший Фогель, возвращая собеседников к реальности.
– О да. Очень холодная.
– Der Opa Frost.
– Ja-ja.