Н.В. Гоголь. Анализ творчества, школьная программа. Анастасия Александровна Дегтярева
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Н.В. Гоголь. Анализ творчества, школьная программа - Анастасия Александровна Дегтярева страница 1
![Н.В. Гоголь. Анализ творчества, школьная программа - Анастасия Александровна Дегтярева Н.В. Гоголь. Анализ творчества, школьная программа - Анастасия Александровна Дегтярева](/cover_pre1210670.jpg)
Первое произведение Гоголя, в котором присутствует образ Петербурга, – это повесть «Ночь перед Рождеством». Здесь в Петербург кузнец Вакула приезжает верхом на черте. И неизвестно, чему он больше удивлен: своей чудесной поездке или возникшим у его ног городом. Стук копыт, звук колес, дрожь мостов, свист снега, крики извозчиков, полет карет и саней, невероятное мелькание и суета – в этом сказочном мире Вакуле кажется, что оживают даже дома и смотрят на него со всех сторон. Возможно, похожие впечатления испытывал и сам Гоголь, когда впервые приехал в Петербург. А черт, который принес Вакулу, видимо, так навсегда и остался жить в гоголевском петербурге.
Совсем другим выглядит Петербург в особом цикле повестей. Из «Петребургских повестей» самая известная – «Шинель». Петребург в «Шинели» – это город, в котором «маленькому человеку» и черт не поможет. В нем живут не люди, а вещи: по бедняцким улицам ходят тощие шинели, а в богатых районах – бобровые воротники.
Погоня за добротной шинелью убила «маленького человека» Башмачкина, и он превратился в бесплотный и все же довольно упитанный призрак этого города, отнимая по ночам деньги и шинели у состоятельных прохожих.
В повести «Нос» эта часть лица сама обрела собственную жизнь, отделилась от хозяина и отправилась гулять по присутственным местам, обзаведясь неплохим чином и красивым мундиром.
Но самый невероятный Петербург Гоголь изобразил в «Мертвых душах». Это абсолютно нереальный, дьявольский город. Здесь мосты, словно черти, висят в воздухе, не касаясь земли. Шторы и гардины кусаются. Это, как говорит почтмейстер, сказочная Шехерезада. Этот Петербург словно центр земли: здесь как будто собрались все страны мира. Ковры почтмейстер называет Персией, а не персидскими. В приемной Копейкин боится толкнуть локтем Америку или Индию: почтмейстер, правда, говорит, что это вазы, но ведь сроду ни в Америке, ни в Индии ваз фарфоровых не делали. Обедает же капитан в «Лондоне». Люди здесь тоже разные: и русские, и французы, и англичане. Кругом все утопает в роскоши: зеркала, мрамор, вазы, серебряная посуда, арбуз за сто рублей. Кругом какое-то дьявольское нагромождение людей и вещей. Да и самого Копейкина почтмейстер сравнивает то с совой, то с пуделем, то с чертом. Даже швейцар здесь похож на моржа. От всего этого создается впечатление, что Петербург – это дьявольский город, в котором «начальник» – полноправный правитель, хотя и существует «высшее начальство». У него в приемной сидят не только бедные люди, вроде Копейкина, но и «эполеты» и «аксельбанты».
Петербург «Мертвых душ» – это странный призрак настоящего города, это именно тот город на костях, про который написал Набоков. В нем вещи такие же живые, как и люди. Петербург необыкновенный город. С одной стороны, это холодный, мрачный каменный город, но с другой – это центр культуры. Петербург часто затопляла Нева, словно смывая с него накопившиеся пороки.
Внутренний мир Петербурга может видеть не каждый, а только немногие, особенные люди. Одним из таких людей и был Гоголь. Он увидел в этом городе то, что веками не замечали живущие здесь люди. Набоков писал: «Петербург обнаружил всю свою причудливость, когда по его улицам стал гулять самый причудливый человек во всей России».
Черты романтизма и историзма в повести Н. В. Гоголя «Тарас Бульба»
Мало о ком Гоголь писал с таким восхищением и уважением, как он писал о своем земляке, казаке и мужественном человеке Тарасе Бульбе. Это историческая повесть по существу является рассказом о духовной нерасторжимости личности и народа, жаждущего национальной и социальной свободы и справедливости. В ней Гоголь, по словам Белинского, исчерпал всю жизнь исторической Малороссии и в дивном, художественном «создании навсегда запечатлел ее духовный образ». Поразительно: с одной стороны, в этой повести достоверно передан быт запорожских казаков XV в., с другой – все события и лица являются выдуманными, хотя вполне могли существовать на самом деле. Нас не покидает ощущение, что жил на свете исторический прототип Тараса Бульбы или он сам.
В этом произведении историзм и возвышенная идея составили эстетическое единство. В образе Тараса Бульбы главенствующая психологическая черта – его беззаветный патриотизм, в жертву которому он готов принести даже собственных детей. Но есть в Тарасе и неприятная черта – его неудержимая воинственность. Да, он готов биться за правду, но по существу ему хочется просто хорошей драки. Счастье близких его не интересует, ведь его собственное счастье – на поле боя: «Завтра же едем! Зачем откладывать! Какого врага мы можем здесь высидеть? На что нам эта хата? К чему нам все это?..»
Давая характеристику своему герою, Гоголь говорит, что такой упрямый и самоотверженный воин мог возникнуть только в тяжелое время: «…только в тяжелый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников. Словом, русский характер получил здесь