берегу, расчищенном от леса, поднялись стены усадебного дома. За последующие два века он перестраивался и достраивался не раз, но место, где когда-то граф Четвертинский заложил первый камень, осталось неизменным. Графиня, женщина хозяйственная и сердечная, любившая садоводство и выписывающая английские журналы, сама принимала решение относительно ландшафтного дизайна, именно она заложила липовую аллею, от которой, впрочем, теперь в имении Сиренево остались лишь воспоминания, и посадила королевскую сирень, выписанную из Франции. Она очень любила этот яркий цвет и аромат. Сирень, как ни странно, быстро прижилась в имении. И сохранилась до сих пор. Одичавшая, разросшаяся, но все же королевская, того особенного насыщенного цвета и аромата, каждую весну витавшего в воздухе. Была еще и жасминовая аллея, но она вымерзла в первый же год. Усадьба утопала в зарослях сирени. И название, которое дали ей изначально Четвертинские, кануло в лету. О нем нигде не упоминалось и вскоре забылось. Соседи, мелкопоместные помещики и знать, иначе, как Сиреневой, усадьбу не называли, оттого пошло это название и, закрепившись, так и осталось на века. Сиреневой Слободка стала после смерти старого графа, когда перешла его сыну. Молодая хозяйка усадьбы, желая хоть как-то скрасить серость и убогость деревни, которую они и гости могли видеть из окон главного дома, велела посадить при каждом дворе куст королевской сирени. Могла бы, конечно, как-то иначе улучшить жизнь крепостных крестьян, но в этом плане Четвертинские мало отличались от остальных дворян. И только лишь хозяйственность да здравый смысл позволили им не одно столетие удерживать за собой Сиренево. Никогда, даже в самые худшие времена, на него не подписывали ни одной закладной, ни разу за карточным столом, даже в пьяном угаре, хозяева не ставили его на кон. Еще тогда, в восемнадцатом веке, получив эти земли в награду граф Четвертинский понял, земля может и должна приносить хороший доход, который позволит неплохо жить даже в самые плохие времена. Он был суров с крестьянами, не допускал лени и безделья, но при этом давал понять, их труд будет вознагражден. Крестьяне во все времена при Четвертинских неплохо жили. Чувствовали стабильность, по крайней мере, и всегда знали, справедливость и защиту в имении они точно найдут. И эта уверенность стала тем, что вошло в кровь поколений местных жителей и однажды сыграло с ними злую шутку.
Время шло, сменялись столетия и поколения. Имение росло, обустраивалось и расширялось. К главному дому пристроили зимний сад и террасу, по обе стороны возвели два флигеля. Посадили большой фруктовый сад, вырыли пруд, основали большой хозяйственный двор, конюшню, водонапорную башню и беседки. Прогресс двадцатого века пришел и сюда, и все бы хорошо, да грянула революция, и великим сельскохозяйственным планам последнего графа Четвертинского не суждено было сбыться.
А деревня Сиреневая Слобода все жила себе да разрасталась. Живописное место, близость трассы и реки, не позволили ей опустеть. Конечно, здесь давно ничего не напоминало о тех жалких домишках, в которых когда-то