ночь два месяца назад и от которого ждала ребенка. Мне еще тогда следовало во всем признаться сестре, но я не стала этого делать. Даже не представляла, как ей сказать такое. И где была Алла, а где я? А что скажут мама и отец? Об их реакции я тоже думала с содроганием в сердце. И решила не торопиться ни с какими сенсационными заявлениями. Ничьему счастью мешать я не собиралась, как и становиться камнем преткновения в отношениях сестры и этого мужчины, если там действительно зарождалась любовь. От одной мысли, чтобы сказать Алле, что я жду ребенка от этого мужчины, дурно становилось. Папа бы сгоряча заставил сделать рокировку и вместо Аллы в ЗАГС мог отправить меня. Хотя… Мама бы такого не допустила. Алла была ее любимицей, красавицей, не то что гадкий, серый неказистый утёнок Ульяна. А если бы еще выяснился факт наличия беременности от жениха сестры… Все эти мысли и воспоминания тех дней не вызывали у меня восторга и приносили новую порцию мук и головной боли. В тот момент я решила, что если и признаюсь о ребенке, то немного позднее. Скажу, что нагуляла его с каким-нибудь американцем, а долгое время не говорила, потому что боялась родительского осуждения. Тогда я смалодушничала, испугалась последствий своего опрометчивого шага после расставания с Голеневым и испугалась причинить боль близким людям, приняв страшное и серьезное решение в своей жизни – скрыла факт рождения сына. До сих пор не знаю правильно ли поступила. А может быть, следовало всем все рассказать? Еще с детства бабушка меня учила, что все тайное рано или поздно становится явным. Только я не хотела разбрасываться такой правдой. Как бы эгоистично не было это по отношению к моему сыну и родителям. Марк не был обделен любовью и вниманием, он купался в наших чувствах с Дженни. А подруга даже в шутку говорила, что со стороны мы были похожи на настоящую семью. Только вместо отца Марк имел двух мам.
Карьеру в Америке я построить так и не смогла, хотя на достаток не жаловалась. В мои двадцать четыре года иметь на руках четырехгодовалого мальчишку, да еще находиться в другой стране, вдали от дома и безо всякой помощи – сильное испытание, которое оказалось мне не по плечу. Я долго размышляла о возвращении домой, потому что здесь могла бы добиться большего. Моих сбережений хватит нам с сыном на первое время, а потом я планировала найти работу, устроить Марка в сад. Выживем как-нибудь. Но с учетом всего, что я сегодня услышала и узнала, не думала, что вернуться домой – это хорошая идея.
Но с другой стороны… Алла наконец-то родит ребенка и перетянет к себе окончательно все внимание родителей. А мы тем временем обживемся с Марком и привыкнем к новой обстановке и ритму жизни. Изначально заняв позицию отрезанного ломтя от семьи, я понимала, что таковым и останусь до самого конца, даже если признаюсь о своем внебрачном ребенке. Я поняла только одно, что свои секреты от других с годами беречь хочется только больше.
Поднявшись с постели, я накинула халат и направилась на кухню, чтобы выпить таблетку от головы.