«Моя броня и кровная родня». Арсений Тарковский: предшественники, современники, «потомки». Наум Резниченко
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу «Моя броня и кровная родня». Арсений Тарковский: предшественники, современники, «потомки» - Наум Резниченко страница 4
– универсальный человек, великий поэт и натурфилософ, создатель «Фауста», Иоганн Вольфганг Гете, чья посмертная маска висела в кабинете Тарковского («Стань самим собой», «Карловы Вары», «Я вспомнил города, которых больше нет…»);
– нежно любимый с детства «старчик» Григорий Сковорода – украинский бродячий философ, религиозно-этическое учение которого стало для Тарковского своеобразным «символом веры», а образ жизни – мерилом праведного жизнеповедения и воплощённым идеалом духовной свободы («Григорий Сковорода», «Где целовали степь курганы..»)[9].
В список культурных героев XVIII в. следует добавить поэтов Антиоха Кантемира («Мне другие мерещатся тени…») и Гавриила Державина («Загадка с разгадкой»), именами которых обозначены «начальная» и «конечная» координаты в истории литературы русского классицизма.
Эпоха романтизма, классического реализма и зарождающегося модернизма (XIX век)
– «властитель наших дум» и символ эпохи романтизма поэт Джордж Байрон, отдавший жизнь за свободу Греции и создавший новый[10] тип литературного героя («К портрету Байрона»; Байрону Тарковский посвятил специальную статью, в которой высказал свои заветные мысли о жертвенной судьбе поэта и о единстве мировой культуры);
– всеобъемлющий русский гений Александр Пушкин, ставший для Тарковского абсолютным эталоном гармонии и меры, «той особой уравновешенности стихотворных масс, которая сравнима с лучшими произведениями скульптуры античной древности и Возрождения или музыкой Баха, Гайдна, Моцарта» (II, 231); (имя Пушкина в стихах Тарковского не названо ни разу, оно табуировано, как интимно-близкая сакральная ценность[11]; при этом пушкинские реминисценции, явные и скрытые, пронизывают поэзию Тарковского «от юности до старости» – от раннего «Петра» (1928) до закатных «Пушкинских эпиграфов»);
– французский художник-импрессионист Винсент Ван Гог, в поэзии Тарковского – эмблематический образ эпохи зарождающегося модернизма и символ художника-мученика («Пускай меня простит Винсент Ван Гог…»);
– итальянский астроном Джованни Скиапарелли, чьё имя в сознании Тарковского было связано с памятью о погибшем старшем брате Валерии (рассказ «Марсианская обезьяна»; стихотворение «Вы, жившие на свете до меня…»);
– итальянский астроном-изгнанник Анжело Секки («Анжело Секки»), чья трагическая судьба вызвала глубокое сострадание у ребёнка Тарковского:
Ещё ребёнком я оплакал эту
Высокую, мне родственную тень,
Чтоб, вслед за ней пройдя по белу свету,
Благословить последнюю ступень.
Эпоха модернизма (XX век)
– один из величайших умов человечества, автор теории относительности Альберт Эйнштейн («Рифма»);
– швейцарский
9
О влиянии идей Г. Сковороды на поэтическую антропологию и аксиологию А. Тарковского см.: 1) Левкиевская Е.Е. Концепт человека в аксиологическом словаре поэзии А. Тарковского // Категории и концепты славянской культуры. М.: Ин-т славяноведения РАН, 2007. С. 61–72; 2) Лицарева К.С. Концепция самосознания личности в творческом наследии Г. Сковороды и А. Тарковского // Славянские литературы в контексте истории мировой литературы. М.: Изд-во МГУ, 2002. С. 49–52.
10
Ср. из эссе Тарковского о Байроне: «Биография художника, в случае соответствия жизненного подвига подвигу литературному, обогащает произведение искусства, придаёт ему
11
Ср. подобное отношение к имени Пушкина в поэзии Мандельштама. См.: Сурат Ирина. Мандельштам и Пушкин. М.: ИМЛИ РАН, 2009. С. 90–92.