Вблизи холстов и красок. Дневник жены художника. Январь – июнь 1996 года. Группа авторов
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Вблизи холстов и красок. Дневник жены художника. Январь – июнь 1996 года - Группа авторов страница 1
![Вблизи холстов и красок. Дневник жены художника. Январь – июнь 1996 года - Группа авторов Вблизи холстов и красок. Дневник жены художника. Январь – июнь 1996 года - Группа авторов](/cover_pre1400413.jpg)
До Геннадия я уже несколько лет жила самостоятельно, близко наблюдала богемную жизнь Москвы и постепенно привыкала «жить одним днём». То есть не стеснялась занимать денег до получки. Геннадий был этим просто поражён. Он никогда не брал в долг и стал меня перевоспитывать – давал мне по 1 рублю в день (мы жили лишь на мою зарплату). Таким образом, пришлось привыкать к режиму строгой экономии и записывать расходы. К этим записям постепенно присоединялись сведения о значительных событиях в нашей жизни. И начиная с 1982 года я уже стала вести ежедневные краткие записи, в основном «информационные».
Жизнь наша была увлекательной и непредсказуемой. Но с годами приходило понимание, что «существующее не вечно», что в будущем возможно одиночество. Появлялось осознание важности мелочей, разговоров и наблюдений, создававших неповторимый колорит тех, уже далёких, дней…
Вблизи холстов и красок. 1996 год
И жизнь, ушедшая в слова, Пускай останется жива…
1 января. Понедельник
Новый 1996 год. Уснула уже в 7-м. Утром жуткий сон об измене Гены на моих глазах с какой-то жалкой беженкой. Я – в отчаянии… безвыходность, крах. Проснулась, рассказала Гене, жалел меня. Но сон оказался в руку – вскоре он заявил, что хочет ломать стену между своим кабинетом и моей спальней, где я уже сделала и альков, и письменный стол, обжилась, уютом любуясь… Гена же объяснил, что в зале рисовать холодно, придётся пока писать портреты в тесном кабинете, нужен отход. И единственный выход – ломать стену. У меня повторился тот же приступ отчаяния, что и во сне, – истерика до хрипоты.
Но… пришлось думать, как теперь разгрузить его кабинет от хлама: два велосипеда, книги, ящики, мольберты, полки, стеллажи – куда всё это? Долго бесилась от противоречий в душе. Потом кормила его (сама голодаю). Гена поел, ушёл рисовать в холодный зал, кашлял там. Я всё надеялась, что он одумается. А он принёс мне новый рисуночек – везём скарб на тележке по новогодней Лубянской площади. Я продолжала страдать, давно не было таких ссор, криков, угроз (с обеих сторон). Но… пришлось мне отступать. Завела пластинку Лещенко «Не уходи», настроение сменилось, и даже немного потанцевали. Стали перетаскивать вещи.
К вечеру пришёл Шульпин, читал свои новогодние стихи, сели за стол, мне пришлось нарушить голоданье. Потом опять разбирали в кабинете, переставляли мебель, освобождали стену. Шульпин ушёл уже в 11:30 вечера. Гена начал ломать стену – грязь, пыль, осыпаются слои штукатурки. И вдруг… открылась арка, забитая досками, обклеенная старыми газетами «Правда» и «Известия». Несколько слоёв. Но всё изъедено жучком. 1925 год! Много объявлений, рекламы («Автомобили напрокат – Тверская, 61»). Потом слои обоев, опять газеты (1962 год, «Манолис Глезос… концерт Утёсова»). Я была под сильным впечатлением – живём в истории! Гена доломал насквозь арку, этим пока ограничился. Легли около 4. Спали уже на новых местах: Гена – в «моей» спальне, я – в столовой.
2 января. Вторник
Спали до часу дня. У Гены игривое настроение – пришёл ко мне в столовую в одной ночнушке, как в детсаду, и спрашивает: «Малыш, а что ты уже надела?»
Опять отказалась от голодания, так как звонили гости – придут. Пришлось в авральном порядке перетаскивать узлы-тюки теперь уже из столовой. У обнаруженной вчера арки – горы щебня и сухой штукатурки.
В 4-м часу пришли наши старые друзья с гостинцами: Коля Круглов (не был с лета), Алла Смирнова (впервые у нас на Таганке), Светлана (директор их театра в Лобне) и ещё два парня – артисты. Все они играли в спектакле в окружном Доме офицеров (эти дни там гастролируют). Они ходили, смотрели наш сад, пили чай, я им показывала старые документы на усадьбу: нашему дому – 180 лет!
После них – мы за работу. Уже стемнело. Возили в корыте на тележке мусор и штукатурку на хоздвор Суриковского института – в контейнер, ездили раз семь-восемь. Потом – перерыв, закусывали. Васька всё к Мурке бегал. А мы опять возили туда же большие куски сухой штукатурки. Гена заметил, что, если смотреть со стороны Суриковского, освещённая колокольня храма Сергия Радонежского как раз над нашим домом возвышается, осеняет наш двор, Гена каждый раз любовался. Закончили работу почти в 12 ночи. Гене опять не спалось. Говорит: тут место заколдовано. И точно: свет от фонарей, сквозь тюль – будто лунный! А на окне – Васька сидит, его лунное очертание! А за другим окном – заснеженный лунный сад…
3 января. Среда
Спали