Черчилль и древняя тайна «Заговора рептилий». Ольга Грейгъ
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Черчилль и древняя тайна «Заговора рептилий» - Ольга Грейгъ страница 24
![Черчилль и древняя тайна «Заговора рептилий» - Ольга Грейгъ Черчилль и древняя тайна «Заговора рептилий» - Ольга Грейгъ Власть и мистика](/cover_pre143221.jpg)
Весной 1904 года Уинстон принял решение перейти из одной партии в другую, пересев со скамьи консерваторов на скамью либералов. Консерваторы еще долгие годы считали его отступником, перебежчиком, называя Уинстона между собой только «бленхеймской крысой». Свое мнение высказал и Остин Чемберлен: «Он сменил лагерь, руководствуясь личными интересами».
«Уинстон походил на очаровательного неуклюжего медвежонка. У окружающих он вызывал одновременно и симпатию, и антипатию», – напишет о нашем герое биограф Бедарида. Портрет молодого депутата Уинстона Черчилля можно составить по кратким отзывам тех, кто знал его лично. Коллеги Черчилля свидетельствовали: он слегка сюсюкал и не лез за словом в карман; выпячивал эгоцентризм и неиссякаемую энергию; говорил нервно, быстро, сопровождая свою речь жестами (в этом он будет похож на фюрера Германии Адольфа Гитлера, который станет истово жестикулировать через пару десятков лет).
«Отвратительный хвастливый карьерист, – зафиксирует преуспевающий социолог Беатрис Уэбб, встречавшаяся с Черчиллем на званом обеде еще в 1903 году. – Первое впечатление: очень беспокойный человек, порой он просто несносен. Не способен на долгую серьезную работу. Эгоцентричный, претенциозный, неглубокий человек, безусловно, реакционер… Больше походит на американского спекулянта, нежели на английского аристократа. Весь вечер говорил только о себе и своей предвыборной кампании». Проницательная барышня выделила в рыжеволосом хвастуне яркие наследственные черты, унаследованные им от матери, вышедшей из семьи еврейского спекулянта из Америки.
Альфред Гардинер, журналист одной из газет, отметит: «Он не отдает себе отчета в том, что постоянно играет роль – героическую роль – и сам же оказывается зрителем».
За Уинстоном Черчиллем закрепилась слава заядлого интригана, демагога, двуличного человека, готового пуститься во все тяжкие ради достижения любых целей.
Выступая в парламенте, Черчилль не единожды подчеркивал, что «насущные проблемы государства нужно решать в общепланетарном аспекте, а Соединенное Королевство необходимо рассматривать лишь как часть Империи. Сам Уинстон с презрением относился к тем, кто считал, что могущество Британской империи достигло своего апогея и что теперь упадок страны неминуем. Уинстон называл таких пессимистов воронами. Сам он был глубоко убежден в том, что «сила и жизненный потенциал нашей нации и нашей крови» не позволят Англии отказаться от ее высокой цивилизаторской миссии в мире» (по Ф. Бедариде).
Еще чуть-чуть – и лозунг о «силе и жизненном потенциале нашей нации и нашей крови» станет особенно близок фюреру немецкого народа; разница только в том, что Черчилль, открыто и длительно насаждавший идею избранности