Полный курс уголовного права. Том I. Преступление и наказание. Коллектив авторов
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Полный курс уголовного права. Том I. Преступление и наказание - Коллектив авторов страница 107
![Полный курс уголовного права. Том I. Преступление и наказание - Коллектив авторов Полный курс уголовного права. Том I. Преступление и наказание - Коллектив авторов Учебники и учебные пособия (Юридический Центр Пресс)](/cover_pre145184.jpg)
Так, в древнеиндийском памятнике права и эпоса «Законы Ману» преступность и наказуемость открыто связывалась с кастовой принадлежностью субъекта преступления и потерпевшего. Например, в ст. 365–374 обольщение, прелюбодеяние и обесчещение не наказывались вовсе либо наказывались штрафом, телесным наказанием, кастрацией или смертной казнью в зависимости от принадлежности к брахманам, вайшиям или шудрам. Представитель последнего сословия при сожительстве с благородной женщиной подлежал смертной казни. Для брахмана за такое же преступление предусматривалось наказание в виде обривания головы. Статья 380 прямо устанавливала, что «никогда нельзя убивать брахмана, даже погрязшего во всяческих грехах: надо изгнать его из страны со всем имуществом без телесных повреждений».
Кодекс Юстиниана (834 г.) признавал основным делением людей, относящихся к их правам, на свободных и рабов. Книга одиннадцатая, титул III «Об испорченном рабе», предусматривала за увечье раба компенсацию как за порчу имущества (и то, если деяние совершено со злым умыслом). Если же таковой отсутствовал или увечье последовало вследствие забавы (например, смерть раба, прыгнувшего в колодец по забаве свободного лица), вообще никакой ответственности не наступало[210].
Русская Правда также оценивала убийство холопа как повреждение имущества. Пеня (штраф) строго дифференцировалась за идентичные преступления в зависимости от классово-сословных статусов субъектов преступлений и потерпевших. За убийство представителей знати – 80 гривен, смерда – 5 гривен[211].
Интересно, что во введении к Уложению царя Алексея Михайловича (1649 г.), по крайней мере словесно, провозглашалось некое равенство перед судом и наказанием: «Чтобы Московские Государства всяких чинов людям от большего до меньшего чина, суд и расправа были при всяких делах весьма ровно»[212]. Однако дальше этой декларации равенство не шло и не могло идти. В классово-сословном обществе и государстве уголовное право объективно, а не по чьему-то произволу, не может не быть адекватно классово-сословным. Данную историческую закономерность следует констатировать и не пытаться критиковать. Поэтому и в упомянутом Уложении наказания строго взвешивались по классам и сословиям – бояр, крестьян, холопов. Статья 8 гл. XXIII Уложения, например, гласила: «А будет чей-нибудь человек помыслить смертное убийство на того, кому он служит, или против его выметь какое оружие хотя его убить, ему за такое дело отсечь рука».
Уголовное законодательство феодального права открыто и скрупулезно с не меньшей суровостью защищало интересы королевских династий, дворянства, духовенства, состоятельных сословий, знати.
Классический
210
См.: Законы Ману. М., 1960.
211
См.: Законодательство Древней Руси. Т. 1. М., 1984.
212
Соборное уложение 1649 г. Кн. 2 СПб., 1804.