Накануне страшного суда. Геннадий Демарев
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Накануне страшного суда - Геннадий Демарев страница 1
![Накануне страшного суда - Геннадий Демарев Накануне страшного суда - Геннадий Демарев](/cover_pre158810.jpg)
Следуя порывам тщеславия, человек вторгается в область запретных знаний, причём бесцеремонно и самоуверенно; он не может видеть, сколь многие сферы нарушает, тем самым усугубляя, увеличивая, утяжеляя Грех. Крупицы от пирога вселенской мудрости, которое наше тщеславие наглым образом пытается отгрызть, не способны поместиться в человеческом, плотском сознании, из-за чего превращаются в грозное оружие, обращаемое разнообразными магами, волхвами и прочими против себя и ближних. Учитывая сие, древние не зря строго запрещали всякие занятия чародейством, ибо посредством его человек способен творить лишь зло, – если не в настоящем или будущем, то в прошлом. Оттуда оно бумерангом, брошенным неумелой рукой дилетанта, возвращается к нам, неся в себе заряд не только метателя, но и всех плоскостей, времён и сущностей, сквозь которые прошло.
Нам это известно. Но извечная жажда возвышения над себе подобными неизменно влечёт обывателей к гадателям, ведьмам, астрологам, которые живут по тем же хищническим законам, что и остальные. О, Зло! Вероятно, ты существуешь лишь благодаря человеку. Именно человек тебя порождает, именно в нём заключён тот Дьявол, которого он сам же страшится. Потому человеку следовало бы опасаться собственного отражения в зеркале Вечности…
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Как всё начиналось…
ГЛАВА 1
Родовое поместье графини Аллилуевой представляло собой громадное сооружение в виде буквы «П», до половины утопающее в буйных неухоженных зарослях яблонь, груш, слив, черёмухи и других деревьев. В летнее время, особенно в пору цветения, всё это издавало неописуемый аромат, вдохнув который, можно было невольно представить себя на месте Адама, прогуливающегося по Эдему. Море разнообразнейших цветов всевозможных окрасок просились бы в ваши руки, предлагая каждый по-своему особенности своего опьяняющего воздействия, выгодно подчёркиваемого пением птиц. Всё это мягко скрывало древность сооружения, о которой явственно свидетельствовала обсыпавшаяся штукатурка со стен и отсутствие черепицы на некоторых участках крыши. Редкие гости не обращали внимания на стены по той простой причине, что оных не было видно из-за диких зарослей бузины, пустившей корни у самого фундамента, оспаривая жизненное пространство у не менее буйно растущего винограда, плотная живая масса которого надёжной хваткой охватила стены до самой кровли, или, точнее сказать, до дымовых труб.
Однако в зимнее время имение представляло собою довольно невзрачное, или, выражаясь более точно, угнетающее зрелище: сквозь голые заиндевевшие стебли зияла бесстыдно оголённая каменная кладка, словно пытаясь подтвердить древнюю, как мир, мудрость о суетности творения рук человеческих. Птицы и ароматы теперь напрочь отсутствовали; вместо них самым наглым образом продирал ноздри холодно-умертвляющий запах зимы, а уши готовы были встать дыбом вместе с волосами от жуткого воя февральской вьюги.
Невзирая на это довольно нелестное для особняка описание, нельзя категорически отвергать наличие в нём признаков жизни, – хотя бы по той причине, что в любое время года здесь жила прислуга, состоящая из двух горничных, камердинерши, садовника и привратника. Горничные состояли в штате владелицы без малого лет двадцать; это были изрядно перезревшие девицы, возраст которых вошёл в лицемерную поговорку, из которой следует, что в сорок пять баба ягодка опять. Жители сёл, прилегающих к имению, знали их под именами Шарлотта и Катрин, что отнюдь не указывало на иностранное происхождение почтенных девиц. В действительности это были самые обыкновенные русские девки, которых графиня подобрала в одной из петербургских забегаловок, чем принесла им неожиданное спасение как раз в тот день, когда государственная машина правосудия готова была занести над ними свою карающую десницу из-за обвинения в колдовстве. Об этом вопиющем факте их биографий знали лишь сама графиня и виновницы, что способствовало их цветущему бытию в довольно тихой деревне, затерявшейся в самом сердце Подолии.
Камердинерша госпожи Аллилуевой выделялась, прежде всего крепостью сложения, несколько неестественной для