Горбачев и другие. Летопись 1985–1991 годов. Валентин Колесов
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Горбачев и другие. Летопись 1985–1991 годов - Валентин Колесов страница 10
![Горбачев и другие. Летопись 1985–1991 годов - Валентин Колесов Горбачев и другие. Летопись 1985–1991 годов - Валентин Колесов](/cover_pre183939.jpg)
Сентябрь-87
10 сентября Лигачев ведет политбюро (Горбачев отдыхает в Крыму): Борис Николаевич, почему вы опубликовали правила проведения митингов и демонстраций без рассмотрения их на горкоме? Ведь на предыдущем политбюро Горбачев просил тебя об этом. Ты согласился. А сделал по-другому. Ведь принятый Моссоветом порядок беспределен. Не определяются место проведения, ответственность за безопасность и т. п.
Ельцин: Это дело Советов, на политбюро было дано добро…
Лигачев: Неверно, было дано принципиальное согласие. А вы пустили на самотек.
На следующем политбюро опять возникла перепалка с Лигачевым по вопросам отмены привилегий и льгот.
Чазов, начальник кремлевской больницы: Ельцин произвел на меня тяжкое впечатление – эмоциональный, раздраженный, с частыми вегетативными и гипертоническими кризами. Но самое главное, он стал злоупотреблять успокаивающими и снотворными средствами, увлекаться алкоголем. Надо было что-то предпринимать. Я обратился за помощью к известному психиатру, которого считал лучшим по тем временам специалистом в этой области, члену корреспонденту АМН Наджарову. Состоялся консилиум, на котором у Ельцина была констатирована не только появившаяся зависимость от алкоголя и обезболивающих средств, но и некоторые особенности психики. Наши рекомендации Ельцин встретил в штыки: «Я совершенно здоров и в ваших рекомендациях не нуждаюсь». Наджаров вскоре внезапно скончался. Другой участник консилиума Нечаев, лечащий врач Черномырдина, был убит.
Ельцин направил письмо Горбачеву в Крым:
Уважаемый Михаил Сергеевич! Долго и непросто приходило решение написать это письмо… Прошел год и девять месяцев после того, как Вы и Политбюро предложили, а я согласился возглавить Московскую партийную организацию… Прошли первые вехи. Сделано, конечно, очень мало… Я оказался неподготовленным со всем своим стилем, прямотой, своей биографией работать в составе Политбюро… Партийные организации оказались в хвосте всех грандиозных событий. Здесь перестройки практически нет… Задумано и сформулировано по-революционному. А реализация, именно в партии – тот же прежний мелкий, бюрократический, внешне громкий подход… Очень беспокоит, что так думают многие, но боятся сказать… Между аппаратом ЦК и партийными комитетами (считаю, по вине Лигачева Е. К.) нет одновременно принципиальности и по партийной товарищеской обстановке… Угнетает меня лично позиция некоторых товарищей из состава Политбюро. Они умные, поэтому быстро и «перестроились». Но неужели им можно до конца верить? Они удобны, и прошу извинить, Михаил Сергеевич, но мне кажется, что они становятся удобны и Вам… Я неудобен и понимаю это. Понимаю, что непросто и решить вопрос со мной. Но лучше сейчас признаться в ошибке. Дальше число вопросов, связанных со мной будет нарастать и мешать Вам в работе. Этого я от души не хотел бы… Прошу освободить меня от должности первого секретаря МГК КПСС и обязанностей кандидата в члены Политбюро.