Куприн. Олег Михайлов
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Куприн - Олег Михайлов страница 24
![Куприн - Олег Михайлов Куприн - Олег Михайлов](/cover_pre201292.jpg)
Рано утром 24 февраля 1902 года Александра Аркадьевна Давыдова скончалась от паралича сердца.
Хоронил издательницу «Мира божьего» весь литературный Петербург. На многолюдных поминках к Куприну подошел с незнакомцем Богданович, у которого глаза были красны и припухли от слез.
– Познакомьтесь, – сказал он и представил их друг другу: – Александр Иванович Куприн – Федор Дмитриевич Батюшков…
Перед Куприным стоял высокий худощавый сорокапятилетний мужчина, со строгим сухим длинным лицом в небольшой каштановой бороде и добрым взглядом спокойных серых глаз. Куприн уже знал о Батюшкове, что это профессор, историк западной литературы, потомок старинного знатного рода, внучатый племянник известного поэта пушкинской поры. Он знал также, что именно Батюшкову члены редакции после кончины Давыдовой предложили быть руководителем журнала «Мир божий».
Заговорили о покойной, о ее заслугах перед отечественной словесностью. Куприн сразу отметил про себя, что ни в словах Батюшкова, ни даже в его интонации не было той почти обязательной лицемерной, преувеличенной печали, которую почитали долгом выказать многие из присутствующих.
– Что ж, надо вести корабль дальше, – сказал он Батюшкову. – Капитанский мостик пуст, и вам, очевидно, придется браться за штурвал…
– Я с большими колебаниями принял предложение редакции, – ответил тот. – Но кому-то приходится быть администратором. Вы знаете, Александр Иванович, в искусстве люди заурядные часто совершенно искренне сетуют на то, что организационная работа отвлекает их от творчества, не дает возможности писать. Они хотят так объяснить себе собственное бесплодие. Могу сказать без всякого самоуничижения, что для творчества я не создан. И потому обязан посильными средствами работать там, где принесу наибольшую пользу…
– Но у вас есть то, что так редко встретишь в литературе, – живо возразил Куприн. – Культура, огромные знания!
– Пусть так, – согласился Батюшков, – но мы, книжники, живем жизнью вторичной. Что с того, что я могу сейчас процитировать латинскую мудрость, кельтский эпос или французских парнасцев? Это все чужой, заемный опыт. У нас нет чувства первородства, которое отличает художника истинного, нет того божественного огня, который горит в вашей душе… Я ведь давно слежу за вами, Александр Иванович, за вашим добрым, стихийным даром…
Все это было сказано просто, естественно и поразило Куприна именно искренностью, отсутствием рисовки. Он еще не знал того, что Батюшков станет его самым задушевным, самым близким другом на протяжении всей почти двадцатилетней жизни в России.
Новый век: короткая пора, стремительно пройденный отрезок, всего-то навсего менее трех десятилетий – от 90-х годов прошлого столетия и до Октября. Но какая красочная