Как было на самом деле. Каждая история желает быть рассказанной. Анатолий Фоменко
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Как было на самом деле. Каждая история желает быть рассказанной - Анатолий Фоменко страница 23
![Как было на самом деле. Каждая история желает быть рассказанной - Анатолий Фоменко Как было на самом деле. Каждая история желает быть рассказанной - Анатолий Фоменко](/cover_pre209151.jpg)
Естественно, в иностранной печати появились опровержения и ядовитые комментарии. И вот после смерти Сталина, в следующем 1954 году в Москве состоялось специальное совещание ведущих ученых нашей страны, где выступил с речью Молотов. Он разъяснил значение борьбы с космополитизмом в науке и осудил необоснованные претензии на чужой приоритет. На этом же совещании Молотов сообщил об отмене запрета на прием диссертаций к защите от тех работников науки, которые числились неблагонадежными, согласно статье 14, введенной Сталиным. Там же было дано разъяснение об усилении борьбы с лицами, занимающимся клеветой.
Будучи в Москве, отец, как всегда, зашел к профессору Верховскому, который сообщил ему эту новость и предложил представить диссертацию к защите. Отец обратился в ВАК Министерства Высшего образования с просьбой восстановить его права на защиту и на сданные им ранее кандидатские экзамены. И вдруг его просьба была удовлетворена. Отец был приятно удивлен и, безусловно, обрадован. Но так как он уже работал не в угольной промышленности, а в рудной, то ему пришлось заново писать диссертацию по обогащению руд редких металлов, в частности, по рудам оловянных месторождений. Работа была быстро написана и принята к защите известным Московским Горным Институтом.
Официальными оппонентами были профессора Верховский и Кузькин. Отзывы были самые положительные. Защита кандидатской диссертации на тему «Определение наивыгоднейшей степени обогащения руд» произошла 21 июня 1956 года в Москве, на заседании Ученого Совета горно-механического факультета Московского Горного Института им. И. В. Сталина. Так отец стал кандидатом технических наук.
Правда, не обошлось без очередных неприятностей. Диссертацию отец защищал на факультетском Совете. После этого Ученый Совет института тайным голосованием должен был утвердить защиту. И вот, за несколько дней до заседания Большого Совета ученый секретарь, некто Шамаханов, встретил отца, как-то небрежно поздоровался и высокомерно заявил, что он не может поставить диссертацию на утверждение Большим Советом, поскольку на отца поступило заявление. На удивленный вопрос отца он ответил: «Вы же были репрессированы, а это говорит о многом». Отец был настолько огорчен и возмущен, что немедленно дал довольно обширную телеграмму в Магадан на имя директора Шило, с просьбой подтвердить его непричастность к репрессированным. На имя директора Горного Института и секретаря парторганизации пришла огромная по объему и разгромная по содержанию телеграмма. В ней в резкой форме отвергались всякие домыслы в отношении отца, была дана ему самая лестная характеристика, и вдобавок руководство магаданского института и партийная организация требовали провести расследование и наказать клеветника.
Резкость и смелость тона телеграммы объяснялись изменившейся обстановкой