Люди, годы, жизнь. Под колесами времени. Книги первая, вторая, третья. Илья Эренбург
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Люди, годы, жизнь. Под колесами времени. Книги первая, вторая, третья - Илья Эренбург страница 60
![Люди, годы, жизнь. Под колесами времени. Книги первая, вторая, третья - Илья Эренбург Люди, годы, жизнь. Под колесами времени. Книги первая, вторая, третья - Илья Эренбург Люди, годы, жизнь](/cover_pre243295.jpg)
Игорь Сергеевич всем улыбается пристойно.
– Да, покрепче. – Еще стаканчик? —
– И Гоген недурен, но я видел Сезанчика…
– Простите за нескромность, сколько он просит?
– Десять, отдаст за восемь…
– О, кубизм, монументальность!
– Только, знаете, это наскучило…
– А я, наоборот, люблю, когда вместо глаз этакие штучки…
– Вы знакомы со значением зодиака? Я от Штейнера в экстазе…
– Я познаю Господа, поеду в Базель…
– Если бы вы знали, как нуждается наше общество!
Мы устроим концерт.
Это ужасно – ослепнуть навек…
– Новости? Нет. Только взяли Ловчен…
– Надоело. Я не читаю газет…
– Вот, вот, а вы слыхали анекдот?.. —
Гости говорят еще много —
Об ухе Ван Гога, о поисках Бога,
Об ослепших солдатах,
О санитарных собаках,
О мексиканских танцах
И об ассонансах…
Наверно, я был несправедлив к Михаилу Осиповичу, но это диктовалось обстоятельствами: он был богатым, приветливым, слегка скучающим меценатом, а я – голодным поэтом.
Макс уговорил Цетлина дать деньги на эфемерное издательство «Зерна», которое выпустило сборник Волошина, мои «Стихи о канунах» и переводы Франсуа Вийона.
Цетлин писал поэму о декабристах, писал ее много лет. В зиму 1917/18 года в Москве Цетлины собирали у себя поэтов, кормили, поили; время было трудное, и приходили все – от Вячеслава Иванова до Маяковского. Когда я буду писать о Маяковском, я постараюсь рассказать об одном памятном вечере (о нем упоминают почти все биографы поэта) – Маяковский прочитал поэму «Человек». Михаилу Осиповичу нравились все: и Бальмонт, который импровизировал, сочинял сонеты-акростихи; и архиученый Вячеслав Иванов; и Маяковский, доказывавший, что фирме Высоцкого пришел конец; и полубезумный, полугениальный Велимир Хлебников с бледным доисторическим лицом, который то рассказывал о каком-то замерзшем солдате, то повторял, что отныне он, Велимир, – председатель Земного шара, а когда ему надоедали литературные разговоры, отходил в сторону и садился на ковер; и Марина Цветаева, выступавшая тогда за царевну Софью против Петра. Вот только Осип Эмилиевич Мандельштам несколько озадачивал хозяина: приходя, он всякий раз говорил: «Простите, я забыл дома бумажник, а у подъезда ждет извозчик…»
Цетлин не был убежден в конце фирмы Высоцкого, несмотря на то, что сочувствовал эсерам и ценил поэзию Маяковского. Дом Цетлина на Поварской захватили анархисты во главе с неким Львом Черным. Цетлины надеялись, что большевики выгонят анархистов и вернут дом владельцам. Анархистов действительно выгнали, но дома Цетлины не получили и решили уехать в Париж. Уехали они летом 1918 года вместе с Толстым (Алексей Николаевич довольно часто бывал у Цетлиных).
В Париже Цетлины давали деньги на журнал «Современные записки», некоторое время поддерживали Бунина и других писателей-эмигрантов. Потом они уехали в Америку; архив их пропал вместе