Как было на самом деле. Уленшпигель и Гулливер. Анти-евангелия XVI-XVIII веков. Глеб Носовский
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Как было на самом деле. Уленшпигель и Гулливер. Анти-евангелия XVI-XVIII веков - Глеб Носовский страница 7
![Как было на самом деле. Уленшпигель и Гулливер. Анти-евангелия XVI-XVIII веков - Глеб Носовский Как было на самом деле. Уленшпигель и Гулливер. Анти-евангелия XVI-XVIII веков - Глеб Носовский Новая хронология: Исследования по новой хронологии](/cover_pre257349.jpg)
Надо признать, что этот сюжет – ярко пахнущий, запоминающийся. Написан талантливо. Причем подобных фрагментов «с дерьмом» в Народной Книге много. Ниже мы еще будем вынуждены вернуться к этому. Оказывается, такая яркая «вонючая» направленность Народной Книги отнюдь не случайна и интересна. Конечно, сегодняшние историки и восторженные писатели вроде Ромен Роллана уверяют нас, будто читатели XVII–XVIII веков искренне восхищались подобными «народными шутками». Таков, дескать, был «варварский стиль той грубоватой эпохи» и т. п. Усомнимся. Конечно, «тема навоза» далеко не единственная в Народной Книге про Уленшпигеля. Но она – одна из наиболее выпуклых. Неужели она столь долго повергала в восторг западных европейцев? Причем настолько, чтобы (как и в случае с Фаустом, Пантагрюэлем и Дон Кихотом) в Европе XVII–XIX веков об Уленшпигеле были написаны самые разные пьесы. А также ставились спектакли и балеты. И чтобы в XIX веке композитор Рихард Штраус написал симфоническую поэму «про Уленшпигеля». И чтобы в XX веке режиссеры продолжали ставить спектакли и кинофильмы об Уленшпигеле. Конечно, как мы объяснили выше, начиная с романа де Костера второй половины XIX века, восхищение Уленшпигелем можно частично объяснить выдуманной задним числом революционной деятельностью героя. Но ведь ранее XIX века ни о каком «революционере Уленшпигеле» никто ничего не знал. В XVII–XVIII веках восхищались ЧЕМ-ТО ДРУГИМ. Вот в этом мы и хотим разобраться.
1.8. Новая Хронология объясняет причины популярности истории Уленшпигеля
Скорее всего, истинная причина такой популярности была совсем в другом. В основе истории Уленшпигеля (как и Дон Кихота, Фауста, Пантагрюэля) лежало нечто иное, по-настоящему серьезное, а вовсе не детские и часто развязные анекдоты. Какие-то действительно крупные события, важные для тогдашнего средневекового мира, имевшие заметные социальные последствия, породившие сильные общественные течения, важность которых частично сохраняется до сего дня.
Обратимся к само́й Народной Книге. Берем в руки стостраничное издание и начинаем внимательно, не спеша, читать. И довольно быстро обнаруживается, что если понимать всё рассказанное буквально в современной интерпретации, то бесконечные унылые странствия Уленшпигеля наскучивают уже через несколько страниц. А ведь таких страниц около сотни.
Вот, например, «четвертая история рассказывает, как Уленшпигель уговорил две сотни парней разуть башмаки и сделал так, что из-за этого стар и млад друг дружке вцепились в волосы», с. 163. Или же как «Уленшпигель во Франкфурте-на-Майне обманул на тысячу гульденов евреев и продал им свое