он не стал ничего предпринимать – такое тоже приходило мне в голову, – это также могло стать достойным сюжетом. Изменить свое решение в таком судьбоносном вопросе, я считаю, тоже поступок. И на него есть свои причины. И о них любопытно узнать. Единственное, чего я никак не ожидал, так это того, что Кипил и думать забудет о данном себе обещании. У его поступка не было ни причин, ни объяснений. Да и поступка, в том-то и беда, тоже не было – он попросту забыл о том, как собирался поступить. Стоило тащиться в такую даль, чтобы увидеть, что он ни черта не сделал из того, что наобещал! – ворчал я про себя. И сам понимал, что напрасно, Кипил тут ни причем. В конце концов, не мне же он дал слово, а себе. Я сам насочинял о нем бог знает чего и сам же теперь страдал – настроился на мощную историю о преодолении себя и растерял интерес к другим сюжетам, все они казались мелковатыми, не новыми и не шли. Коротая часы на Палолеме – я проводил здесь вечера в надежде оказаться в отеле как можно позже, – я в который раз прокручивал в голове наши горы. Вспоминал, как тащил его на себе. Как в ту ночь, что мы застряли наверху, мы пережили заново свои коротенькие тридцатилетние жизни. Помню, как мало важного оказалось в этих прожитых годах: два-три человека, две-три встречи, два-три слова, вот и вся жизнь, а дома-то казалось, что каждый день битком набит важными делами и людьми. Помню, как нас одновременно накрыл страх. Как мы больше не могли держать лицо. Как мы вдвоем трусили и подбадривали друг друга глупыми безнадежными словами. Помню как сейчас тот миг, когда с тебя слетает спесь, когда ты признаешь – не можешь не признать, – что только мнил себя сильным, а сам слаб, и жалок, и труслив, и весь зависишь от чего-то или кого-то, кого ты раньше и не замечал. Так, бывало, думал о нем иногда, разглагольствовал, закинув нога на ногу, но никогда не знал наверняка, есть он или нет. А тут ты знал. Не верил, а точно знал. И потому просил, и клялся, и молил. Признавался, что зазнался. Что, дурак, не рассчитал. Обещал, что больше никогда и ни за что не полезешь в горы, даже думать о них забудешь, – пусть только даст тебе дойти. И как забыть потом то чувство, когда ты понимаешь, что дошел, что живой, что все, с чем успел попрощаться, снова с тобой! Опьяненный, ты чувствуешь в себе такую силу, что понимаешь – если ты смог сделать это, ты можешь все. Все! Что бы тебя ни ждало внизу, тебе это по плечу, потому внизу не проблемы, внизу так, мышиная возня по сравнению с тем, что было здесь.
Отличная завязка, думал я. Сильные, правдивые чувства. Но что за нелепый финал! Тут ждешь каких-то поступков, а мой герой плюнул на все и стал жить, как жил. Да уж, придется смириться с тем, что с Кипилом я не угадал. Его история не то что на роман, даже на рассказ не потянет.
– Только не бросай эту тему, я тебя умоляю! – кричал в телефон издатель. Перед отъездом я поделился с ним своими мыслями, и теперь он ждал продолжения не меньше моего. Звонил мне каждый день, пичкал меня советами, уговаривал, льстил, напоминал о сроках, в общем, как обычно, аккуратно напирал. – Такие