Личная жизнь олигарха. Михаил Бурляш
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Личная жизнь олигарха - Михаил Бурляш страница
![Личная жизнь олигарха - Михаил Бурляш Личная жизнь олигарха - Михаил Бурляш](/cover_pre260263.jpg)
Ну и главное. «Если любовь придумана, то почему о ней пишут столько стихов, романов и песен? – спросите вы. – Почему миллионы людей от неё страдают, сохнут, теряют голову и сходят с ума? Почему создают пары, играют свадьбы, рожают детей, отмечают юбилеи знакомства и до старости ходят за ручку?»
А потому, что, если мы, русские, придумываем что-то от души, то делаем это на совесть.
Михаил Бурляш, музыкант
Часть 1. Рубиновые звезды
В современной сказке про Золушку ровно в полночь отрубается wi-fi, а интернет превращается в радио Шансон.
1.
Его зовут Дмитрий. У него синие глаза, прямые волосы цвета тёплой меди, легкая неуловимая улыбка и привычка потирать переносицу указательным пальцем в моменты задумчивости. Ему тридцать, но он выглядит моложе, почти как мой ровесник. Возможно, потому что любит морозный воздух Швейцарии, где его регулярно застают светские репортёры, а может, благодаря бизнесу своей сестры, владелицы известного российского синдиката красоты.
– Виктория, в каком уголке России вам было бы интересно побывать? – спрашивает он, и я замираю. «В твоём доме», – хочется сказать мне, но после секундного замешательства я беру себя в руки и отвечаю: – Россия такая большая, Дмитрий… Я и Москву-то толком не видела.
– А хотели бы увидеть? – спрашивает он и подмигивает. Или мне только показалось, и он просто прищурился, чтобы спрятать свой красивый синий глаз от случайного солнечного зайчика?
– Конечно, хотела бы, – отвечаю я и добавляю, чувствуя, как кровь приливает к щекам, – и хочу.
– Тогда мы сделаем так. Завтра вечером – скажем в восемь – я заеду за Вами и покажу Вам город. А в качестве аванса за экскурсию Вы дадите мне свой номер телефона.
Он снова улыбается, и я диктую ему свой московский номер, чувствуя, как горят щёки. Он кивает мне на прощание и уходит в сопровождении свиты, состоящей из рослых, спортивных дядек в хорошо пошитых костюмах. Глядя им вслед, я вижу, что он на голову выше своих …помощников? …телохранителей? Большой человек. Я невольно улыбаюсь, вспомнив вычитанное когда-то у Шелдона выражение «Дон Винтон – Большой человек». Помнится, оно было связано с мафией. Я невольно хмурю брови: интересно, связан ли Он с мафией? Правда, отец говорил, что в России сейчас нет мафии… Провожая меня в аэропорту, он шептал мне на ухо, пока не слышала мама: «Ты не бойся, Викуль, там сейчас спокойно. Сейчас ведь не девяностые, мафии и бандитов нет. Правда, есть кое-что похуже». «Что, пап?» – с любопытством спросила я. Отец вздохнул, и ответил: «Запомни, дочь, Россией сейчас правит три «К». «Какой ещё Трика?» – удивилась я. Отец усмехнулся и повторил: «Не «трика», а три «К»: клановость, коррупция, круговая порука». От этих слов мне стало как-то не по себе. Мама всё-таки услышала наш разговор и добавила назидательно: «Есть мафия, нет мафии, а сумку всегда носи закрытой и в машины с незнакомцами не садись!»
И вот теперь один из этих «незнакомцев» пообещал показать мне Москву. Что я знаю о нём? Его зовут Дмитрий. У него синие глаза, рыжие волосы, неуловимая улыбка и привычка потирать переносицу. И ещё он самый настоящий олигарх, из первой десятки русских богачей в «Форбсе».
2.
В Германии я оказалась в 10 лет, вместе с родителями. Этот переезд стал для меня трагедией. На родине осталось всё, что было привычно и дорого: друзья, любимая школа, танцевальный кружок, первая любовь… Из хорошенькой отличницы, вокруг которой постоянно роились мальчишки, я внезапно превратилась в презираемого всеми изгоя, в объект насмешек и безжалостных шуток ровесников, в безголосое существо, которое не понимает ни слова из того, о чем говорят вокруг. Я ужасно хотела говорить, кричать сквозь слёзы, что мы такие же люди, как все остальные, но мой безмолвный крик был слышен только мне самой.
Сколько помню свою жизнь в Германии, я всегда мечтала вернуться домой, в Россию. Оглядываясь назад, я отчётливо понимаю, что именно это желание стояло у истоков всех моих достижений. Когда другие эмигрантские дети клянчили у родителей мелочь на жвачку и разноцветные конфетки, с моего лба пот лился ручьём на учебник немецкого языка. Мне ужасно хотелось превратиться из бессловесного немтыря и «русише шляйм» в человека, которого будут слышать и слушать.
Время от времени, когда никто не видел, вместо пота на учебник капали слёзы. Немецкий никак не хотел сдаваться и, бывало, что я в сердцах закидывала учебник в самый дальний угол комнаты. Впрочем, на следующий день он доставался обратно, и я снова бралась за науку.
Когда я уже достаточно бегло говорила по-немецки, в моём классе появился новичок, высокий спортивный блондин по имени Себастьян, на которого положили глаз сразу несколько девочек.