Одесса-Париж-Москва. Амшей Нюренберг
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Одесса-Париж-Москва - Амшей Нюренберг страница 9
![Одесса-Париж-Москва - Амшей Нюренберг Одесса-Париж-Москва - Амшей Нюренберг](/cover_pre268842.jpg)
Часто думая об этих людях, я себе живо рисовал их лица, жесты, язык и даже одежду. Я дал себе слово, что когда подрасту и мастерски овладею кистью, то обязательно возьмусь за изображение этого ушедшего поэтического народа и отдам ему свой творческий труд.
Отец высоко ценил светлый ум и согревающий юмор Марка Грушко. «Его юмор, – говорил отец, – почти тот же ум, но с приправой совести, а совесть – золото…»
Обычными темами их бесед были: библия, политика и искусство. Когда дело касалось картины или рисунка, отец, чтобы получить авторитетную консультацию, обращался к Грушко. И теперь, чтобы правильно оценить мою работу, отец почтительно спросил его:
– Что вы, дорогой Марк, думаете о портрете Пашутина?
С минуту Грушко молчал. Потом, вскинув голову и актерски щуря левый глаз, произнес:
– Портрет, по-моему, идет хорошо. Вашему сыну удалось передать морду этого сытого мопса… Но я кое-что в портрете изменил бы…
Тут Грушко живо расстегнул свой длинный сюртук и из кармана бархатного пиджака достал оставивший в моей памяти яркий след свой знаменитый портсигар. Чудо ювелирной работы! На крышке в овальной рамке тонкими и смелыми штрихами была выгравирована сказочной формы птица с красиво изогнутым хвостом и фантастическим золотым гребнем. Чувствовалось, что гравер был большой художник и в работу вложил всю свою богатую душу. Грушко, конечно, знал цену своему портсигару и им гордился. Медленно открыв его, он вынул самодельную папиросу, долго мял ее и, артистически закурив, вдохновенно сказал:
«Портрет отца»
– Во-первых, я ему глазные щели открыл бы. Пусть он увидит мир и людей. Ведь живет он, как слепой… Во-вторых, я ему на мундире вместо пуговиц нарисовал бы, знаете что? – И, не дождавшись ответа, сказал: – Золотые червонцы.
Сдерживая улыбку, отец ответил:
– Вы, дорогой Марк, шутите, а я хотел бы от вас услышать что-нибудь дельное.
– Пожалуйста, – быстро ответил Грушко. – Могу сказать что-нибудь дельное.
И, критически взглянул на портрет, с притворной бодростью сказал:
– Вы, мой друг, верите, что этот разжиревший мопс способен понять искусство и помочь вашему мальчику? Какое непростительное легкомыслие! Вы затеяли пустое дело. Пашутин, как и все богачи, скуп и за ваш портрет больше рубля не даст. Вы хотите в кредит получить счастье? Наивная мечта!
Отец с Грушко не соглашался и Пашутина брал под свою защиту.
– Пашутин, – подбадривал себя отец, – известный богач и всеми уважаемый городской голова.
– Не смешите меня, дорогой Майор! – ответил Грушко.
После острого спора о роли мецената в жизни бедного молодого художника, отец и Грушко степенно усаживались позади меня и, пристально рассматривая в «кулачок» мою работу, обсуждали ее достоинства и недостатки. Нравилось мне, что