Москва и москвичи. Репортажи из прошлого. Владимир Гиляровский
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Москва и москвичи. Репортажи из прошлого - Владимир Гиляровский страница 59
![Москва и москвичи. Репортажи из прошлого - Владимир Гиляровский Москва и москвичи. Репортажи из прошлого - Владимир Гиляровский Вся история в одном томе](/cover_pre268884.jpg)
Мы заняли ползала у буфета, смешались с офицерами, пили донское; Далматов угостил настоящим шампанским, и, наконец, толпой двинулись к платформе после второго звонка. Вдруг шум, толкотня, и к нашему вагону 2-го класса – я и начальник эшелона прапорщик Прутников занимали купе в этом вагоне, единственном среди товарного состава поезда, – в толпу врывается, хромая, Андреев-Бурлак с двухаршинным балыком под мышкой и корзинкой вина.
– Прямо с парохода, чуть не опоздал!
Инсарский, обнимая меня, плакал.
Он накануне вышел из лазарета, где комиссия признала его негодным к военной службе.
Глава восьмая
Турецкая война
Наш эшелон был сто человек, а в Тамбове и Воронеже прибавилось еще сто человек, и начальник последних, подпоручик Архальский, удалец хоть куда, веселый и шумный, как старший в чине, принял у Прутникова командование всем эшелоном, хотя был моложе его годами и, кроме того, Прутников до военной службы кончил университет. Чины и старшинство тогда очень почитались. Самый нижний чин это был рядовой, получавший 90 копеек жалованья в треть и ежемесячно по 2 копейки на баню, которые хранились в полковом денежном ящике и выдавались только накануне бани – солдат тогда пускали в баню за 2 копейки.
– Солдат, где твои вещи?
– Вот все тут, – вынимает деревянную ложку из-за голенища.
– А где твои деньги?
– На подводе везут в денежном ящике.
Следующий чин – ефрейтор, получавший в треть 95 копеек.
Во время войны жалованье утраивалось – 2 р. 70 к. в треть. Только что произведенные два ефрейтора входят в трактир чай пить, глядят и видят – рядовые тоже чай пьют… И важно говорит один ефрейтор другому: «На какие это деньги рядовщина гуляет? Вот мы, ефрейторы, другое дело».
Дней через пять мы были во Владикавказе, где к нашей партии прибавилось еще солдат, и мы пошли пешком форсированным маршем по Военно-Грузинской дороге. Во Владикавказе я купил великолепный дагестанский кинжал, бурку и чувяки с ноговицами, в которых так легко и удобно было идти, даже, пожалуй, лучше, чем в лаптях.
После Пушкина и Лермонтова писать о Кавказе, а особенно о Военно-Грузинской дороге, – перо не поднимается… Я о себе скажу одно – ликовал я, радовался и веселился. Несмотря на страшную жару и пыль, забегая вперед, лазил по горам, а иногда откалывал такого опасного козла, что измученные и запыленные солдаты