В родных Калачиках. Воспоминания о советском детстве. Галина Вервейко
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу В родных Калачиках. Воспоминания о советском детстве - Галина Вервейко страница
![В родных Калачиках. Воспоминания о советском детстве - Галина Вервейко В родных Калачиках. Воспоминания о советском детстве - Галина Вервейко](/cover_pre278622.jpg)
КАЛАЧИНСКОЕ ДЕТСТВО
Посвящается памяти моего дедушки-журналиста
Вервейко Антона Евдокимовича
Глава 1. Родня
Западная Сибирь. Станция «Калачинская»
Поезд мерно отстукивал километры долгого железнодорожного пути. Я сидела на боковом сиденье за столиком и смотрела в окно. Ехала по родным сибирским просторам из Новосибирска в Омск. За окном мелькали равнинные поля и колки леса. Было лето, и всё зеленело вдали, а над лесостепным пейзажем стояло голубое-голубое небо, и ярко светило солнце. Мы уже проехали станцию «Татарская», и следующей остановкой должна быть «Калачинская». Моя родина! Всегда, проезжая мимо, я смотрю на родной перрон станции и вспоминаю своё детство, родню, учителей и друзей… Остановка – всего 2 минуты. Я мысленно здороваюсь со своим родным Калачинском и машу ему рукой, когда поезд вновь двигается. И снова жизнь меня увозит в другие края, но память – это «компьютерное» чудо нашего мозга, всегда возвращает меня в эти места, к родным и дорогим мне людям – калачинцам. И я заново переживаю свою прошлую жизнь: детство и юность.
Я вспоминаю себя четырёхлетней девочкой Галей со светловолосой чёлочкой на лице, в тёмно-зелёной плюшевой шубке и такой же шапочке-чепчике. Идёт 1960 год. Мы живём с мамой на улице Омской в доме барачного типа, в одной комнате. И получаем письма от отца из армии – далёкого Хабаровска. Он присылает и мне «индивидуальные» чёрно-белые открытки, поздравляя с праздниками. На одной из них – фото огромной ёлки на площади города с красивым, добротно сделанным из снега, ледяным Дедом Морозом – очень большим, даже огромным. И мне хочется туда, к моему папе, к этой большой ёлке.
Утром мама ведёт меня в детский сад. Я, делая подскоки, держусь за её руку и пою песенку, разученную на музыкальном занятии: «Сладкая ты моя, ягодка малинка!» Детский сад находится на нашей же улице. Я там очень любила нашу воспитательницу – Веру Геннадьевну. Она была молодой, красивой, весёлой. Вместе с нами, ребятишками, каталась с горки на дощечке или, стоя на ногах, а потом прокладывала нам лыжню, когда мы учились кататься на лыжах, обходя вокруг территорию нашего детсада по свежевыпавшему рыхлому снегу.
Самым нелюбимым для меня был послеобеденный сон. Мне никогда не спалось, я разговаривала с такими же детьми, страдающими дневной бессонницей. За это нас наказывали: ставили в угол. И мы старались притвориться спящими, когда в спальню заходила воспитательница, чтобы проверить обстановку. А однажды пришла «чужая», из другой группы, услышав шум. Она сняла трусики с одного мальчика и поставила его в угол голышом. Было так стыдно и жалко его! Я лежала под одеялом и плакала…
Вообще-то я была проказницей – не очень послушным ребёнком. Однажды летом мы были на веранде, построенной отдельно от здания детсада, и снова не спали. Меня «наказали» в дневной сон очень даже приятным для меня занятием: я сидела в комнате с воспитателями, для того, чтобы не мешала другим детям спать, слушала очень интересные для меня взрослые разговоры между ними, а по радио – передачу для детей. Какое это было счастье в тихий час! Воспитатели разглядывали только что принесённые фотографом фотографии нашей группы и большие портреты детей и родителей. Я увидела и свой портрет с белым бантом на голове со стрижкой и шейкой «в складочку» с очень серьёзным выражением лица. Потом все рассматривали красивый портрет моей молодой мамы со светлыми волосами в химической завивке, которая ей очень шла, и воспитатели говорили: «А это – сама Вервейко».
Звали маму Воля Яковлевна (в девичестве – Пономаренко). Родители её были комсомольцами 30-х годов, и когда у них родилась в Исиль-Куле (так раздельно называлась тогда железнодорожная станция) дочурка в 1936 году, то решили её назвать модно – по-революционному – Воля. Так я почему-то думала. Но эта версия оказалась неправильной. Так её назвал двоюродный брат – племянник моей бабушки – Витя. У него был друг Волька (так зовут и героя сказки о старике Хоттабыче), и вот в честь него он решил назвать свою родившеюся двоюродную сестрёнку. Но поскольку такое имя практически нигде не встречалось, то люди её всю жизнь называли по-разному: кто-то – Валя, а чаще – Оля. Это имя ей и самой больше нравилось. Я, конечно, её очень-очень любила и считала самой красивой и молодой мамой на свете: она была старше меня всего лишь на 20 лет. И я всегда гордилась, когда люди удивлялись, что у неё уже такая большая дочь.
В тот день после обеда мы гуляли на улице во дворе детского сада. Играли в песочнице. И вдруг я увидела, что к калитке забора подошла мама. Боясь, что воспитатели будут жаловаться ей, что я снова не спала в тихий час, я решила спрятаться. Увидела железную бочку и тихонечко села за неё, выглядывая сбоку. Меня стали искать по территории садика, а, найдя, смеяться над моей «трусостью».
Мои дедушка и бабушки жили далековато от нас: баба Пана Рублевская,