Уолден, или Жизнь в лесу. Генри Дэвид Торо
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Уолден, или Жизнь в лесу - Генри Дэвид Торо страница 4
![Уолден, или Жизнь в лесу - Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу - Генри Дэвид Торо Жизнь в лесу](/cover_pre424065.jpg)
Избавляться Торо предлагает от всего сразу, можно по пунктам. Само собой, человеку не нужно много одежды (лишь бы старая не прохудилась), ему не нужны излишества в пище (сам Торо у себя в лесу питался в основном рисом, картофелем, хлебом и, конечно, водой). Что до жилья, то он, Генри Дэвид Торо, мог бы с радостью жить и в ящике для инструментов в шесть футов на три, но всё-таки для приличия делает себе хижину попросторнее. Много работать там не придется, а деньги совсем не нужны: «На лишние деньги можно купить только лишнее. А из того, что необходимо душе, ничто за деньги не покупается»; «Не надо мне любви, не надо денег, не надо славы – дайте мне только истину».
Вооружившись этим отрицательным принципом, мы вполне можем продолжать дальше. К примеру, заранее ясно, что минималист Торо думает о правительстве: «Я всецело согласен с утверждением: „Лучшее правительство то, которое правит как можно меньше“, – и хотел бы, чтобы оно осуществилось быстрее и более систематически. Осуществленное, оно сводится в конце концов – и за это я тоже стою – к девизу: „Лучшее правительство то, которое не правит вовсе“, а когда люди будут к этому готовы, то именно такие правительства у них и будут».[2]
В этой линии аргументации легко узнается руссоистский вариант Просвещения, направленный на регресс к до-цивилизованному состоянию как на необходимое условие дальнейшего прогресса. Конечно, буквальный регресс невозможен – историю нельзя повернуть вспять. Но даже теперь, в губительном цивилизованно-овеществленном состоянии, человек в силах исполниться мудрости и зажить просто, в соответствии с естеством, приближаясь к недостижимому древнему идеалу как можно плотнее.
Возможно, еще в XIX в. этот руссоистский вариант минималистской аргументации звучал убедительно, однако теперь его сила и в самом деле минимальна – антропологические дисциплины доходчиво продемонстрировали, что добрый дикарь – это досужая фантазия одного перевозбужденного сентименталиста, что дикари представляют собой не райское общество, но просто еще один вариант обычного человеческого ада. Попытка вернуться назад – не героическое переоткрытие древней мудрости, но наоборот, это отказ от мудрости действительной и настоящей, данной не в воображении, а в продуктах человеческих мыслей и трудов, и этот отказ ведет не к преображению, но к вырождению: к практикам лечения гангрены молитвами, к средней продолжительности жизни в 35 лет, к вонючей антисанитарии и пятиминуткам праздничного каннибализма.
Наверное, в чем-то Торо и мог согласиться с Руссо. Может, всякие дикари и не очень добры, но в минимализме своем они явно превосходят гордого белого человека, и к лишним заботам их сложно принудить. Как писал Луи-Фердинанд Селин, «Туземцев, в общем, можно принудить к труду только дубинкой: они блюдут свое достоинство; белые же, усовершенствованные
2
Там же. С. 260.