хана всегда оставалась узурпированной и не признана была правомерной. «Который пророк пророчьствова, или апостол который, или святитель научи сему богостудному и скверному, самому называющуся царю (т. е. татарскому хану) повиноватися тебе, великому рускых стран христианскому царю (т. е. великому князю Московскому)? Точию нашего ради съгрешения… паче же отчаяния… попусти Бог на прародитель твоих и на всю землю нашу окаянного Батыя, иже пришед разбойнически въцарился над нами, а не царь сый, ни от рода царьска» (из послания Вассиана квел. кн. Ивану Васильевичу). – Кроме уплаты дани, единственное непосредственное отношение ханов к русскому государственному праву состоит в утверждении князей на их княжеских столах. Обыкновенно ханы утверждали как великим, так и местным князем того, кто имел на то право по родовым или отчинным основаниям, указанным в русском обычном государственном праве. Решениям хана, не согласным с обычным порядком распределения столов, иногда открыто противилось само население: «В 1371 г. вышел из Орды князь Михайло Александрович на великое княжение и восхотел сесть на столе во Владимире и не приняли его, говоря так: “Взял ты ложью великое княжение”» (Троицк, лет.). Поездка в Орду и утверждение со стороны хана означали лишь фактическое укрепление власти; ездили за татарской помощью теперь точно так же, как в древности за помощью половецкой. Впрочем, так как само русское государственное право выработало уже издревле власть князя старшего города над князьями местными той же земли, с помощью татар усиливается и это явление: когда, по смерти Ивана Калиты, великое княжение получил сын его Семен Иванович (Гордый), то «вси князи русскии под руце его даны». Здесь разумеются собственно князья Суздальской земли. Ниже будет указан путь образования единого государства из естественного развития древнеземских начал.
6) Другие указывают след татарского влияния во внутреннем характере власти Московского государства, именно в закрепощении всех классов общества (genti adscriptio), что специально характеризует монгольское государственное право; способом перехода этого явления в русское право считают прямое заимствование письменных законов монгольских. Но частный характер власти государя над землей и населением коренится в древнейшем строе всякого общества (во власти домовладыки) и не чужд и русскому праву 1-го периода. С другой стороны, понятие о вотчинном характере власти московских государей преувеличено. Что касается способа заимствования, то законы монголов (Чингизова Яса, Цааджин – Бичик и др.) совершенно не были известны на Руси.
в) Наконец, С.М.Соловьев совершенно отвергает следы татарского влияния в русском государственном праве, утверждая, что родовые основания власти одинаковы как в домонгольскую, так и послемонгольскую эпоху, и что они путем естественным переходят в XIV и XV вв. в государственные. Но и с этой мыслью, как преувеличением, согласиться нельзя.