Библейские фразеологизмы в русской и европейской культуре. Кира Николаевна Дубровина
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Библейские фразеологизмы в русской и европейской культуре - Кира Николаевна Дубровина страница 8
![Библейские фразеологизмы в русской и европейской культуре - Кира Николаевна Дубровина Библейские фразеологизмы в русской и европейской культуре - Кира Николаевна Дубровина](/cover_pre58841.jpg)
Наконец, ещё один тип переносного значения – аллегория (греч. allēgoria – ‘иносказание’). Это выражение отвлечённого понятия или идеи в конкретном художественном образе; иносказание (см. MAC, т. I, 1981, с. 32; Ахманова, 1966, с. 39–40; Столярова, Пристайко, Попко, 2003, с. 14; СЭС, 1981, с. 41).
Аллегория используется в баснях, притчах, в изобразительном искусстве. В аллегории наблюдается параллелизм образов: глубинный, скрытый смысл абстрактного понятия выступает в форме конкретного иносказательного образа. Например, в баснях коварство изображается в образе змеи, хитрость – в образе лисы. Аллегорией правосудия в изобразительном искусстве выступает фигура богини Фемиды с весами в руке и с завязанными глазами.
Теперь обратимся к примерам аллегорических библейских фразеологизмов.
Блудный сын. Выражение восходит к известной притче Иисуса о блудном сыне, житейский сюжет которой сводится к следующему. Один человек выделил младшему сыну по его просьбе причитающуюся часть наследства. «По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошёл в дальнюю сторону и там расточил имение своё, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться» (Лук. 15:13–14). Пройдя через тяжёлые испытания и лишения, он, наконец, сказал себе: «Сколько наёмников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода! Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наёмников твоих. Встал и пошёл к отцу своему. И когда он был ещё далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его» (Лук. 15:17–20). Когда сын произнёс свои покаянные слова, «отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного телёнка и заколите: станем есть и веселиться, ибо этот сын мой был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся…» (Лук. 15:22–24). В это время старший сын, возвращаясь с поля, услышал «пение и ликование» и, узнав причину, «осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришёл, ты заколол для него откормленного телёнка… Он же сказал ему: сын мой! ты всегда со мною, и всё моё – твоё; а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся» (Лук. 15:28–32).
Почитание родителей в те времена являлось одной из ветхозаветных заповедей («Почитай отца твоего и мать твою», Исх. 20:12), а нарушение её – уход от