Старые друзья. Жан-Клод Мурлева
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Старые друзья - Жан-Клод Мурлева страница 1
![Старые друзья - Жан-Клод Мурлева Старые друзья - Жан-Клод Мурлева](/cover_pre620875.jpg)
В порту Стиффа я сел в такси и спросил у водителя, знает ли он месье Пака. «Ну конечно, я знаю Жозефа, – ответил он. – Вы насчет ключей? Сняли соседний дом?» Он не ошибся. Агентство по выходным не работало, и старый месье Пак брал на себя любезность передавать постояльцам ключи – он жил совсем рядом.
Его обшарпанный домишко был кое-как выкрашен зелеными, красными и желтыми полосами, причем давно – краска успела облупиться. «Следуйте за провожатым!» – бросил он мне, и я понял, что это дежурная шутка, какой он встречает всех вновь прибывших. Он толкнул скособоченную калитку, и мы пошли через его двор, заваленный железным ломом и всякой рухлядью: мотками полуистлевшей веревки, резиновыми шлангами всех диаметров, кубометрами досок.
– Парижане? – спросил он, и я не стал его разубеждать, хотя никто из нас пятерых не ехал из Парижа.
– Для чего вам все это? – в свою очередь поинтересовался я, показав на груды хлама.
– А, это… – Он неопределенно взмахнул длинной рукой, тут же снова ее уронив. Он шагал впереди, и ветер доносил до меня запах пота и давно не мытого тела.
– Это вы, что ль, писатель? – опять спросил он.
Догадаться, какой смысл он вкладывает в слово «писатель», было невозможно, и не факт, что уважительный – тем же самым тоном он мог бы сказать: «Все дурака валяете?» Я не стал уточнять и просто кивнул.
Таксист, дожидавшийся у калитки, отвез меня вместе с чемоданом за двести метров дальше, к дому, в котором нам предстояло провести вместе пять дней. Нам, то есть Жану, Лурсу, Люс, Маре и мне.
Я снял его через интернет на сайте местной туристической конторы. При ближайшем рассмотрении дом всеми силами старался походить на собственное фото на сайте, словно пытался убедить меня: все по-честному, никакого мошенничества. Это ему в полной мере удалось. Беленые стены, синие ставни, облака над крышей. Пять спален: две на первом этаже, три на втором. Две ванные комнаты: одна внизу, другая наверху. Я выбирал дом средней ценовой категории, поскольку понятия не имел о финансовом положении своих друзей, в первую очередь Люс.
Внутри дом был обставлен не очень новой и скорее дешевой мебелью, зато было чисто. Гостиную отделяла от кухни стойка темного дерева, довольно высокая, рядом с которой стояло четыре табурета; на одном из них красовалась огромная гипсовая пепельница в виде жабы. Диван и три кресла выглядели уродливо, но оказались вполне удобными. Я решил, что именно здесь мы будем сидеть, пить, курить (мы с Жаном не курим, но остальные?) и разговаривать. Где сядет Мара? Во что она будет одета? Какую спальню займет? При мыслях о ней у меня защемило под ложечкой, и я с иронией подумал: неужели я никогда не излечусь?
Идею собрать нас всех родил Жан. Он позвонил мне в июне – в то грустное утро, когда я похоронил своего кота.
Нам говорили, что кошки живут не дольше пятнадцати лет, но наш дожил до восемнадцати – исключительный случай. Конечно, летом он больше не притаскивал нам лесных мышей, птиц и ящериц, но в принципе держался очень даже неплохо. В последние дни он ничего не ел; если нам удавалось заставить его проглотить ложку отварной рыбы, без костей и размятой в пюре, его тут же рвало. Он отощал так, что выпирали ребра. Потом его начало трясти, и он замяукал – хотя вообще почти никогда не мяукал, – и мы поняли, что он страдает: от боли или от сознания близкой смерти. Смотреть на это было невыносимо; я позвонил в ветлечебницу и записался на то же утро. Он охотно позволил взять себя на руки – он мне доверял. Я завернул его в старое одеяло. Переноску я даже не стал с собой брать, зная, что он никуда не убежит. Медсестра – молодая женщина в лиловом фартуке – встретила меня с деликатной торжественностью, достойной похоронного бюро; видимо, ее предупредили. Она отозвала меня в сторонку, предложила сесть и спросила, не жалею ли я о своем решении. Я ответил, что очень жалею, но мы с женой убеждены, что так будет лучше. Она быстро осмотрела кота, по-прежнему лежавшего у меня на коленях, и по его печальному состоянию сделала вывод, что мы приняли верное решение. Хочу ли я присутствовать при процедуре? Ему сделают два укола: первый его усыпит, второй, летальный, позволит покинуть этот мир. Я ответил, что подожду в приемной. Пять минут спустя она вернулась, неся на руках нашего мертвого кота, завернутого в одеяло. Увидев у меня на глазах подступающие слезы, она сказала: «Да, к ним привязываешься, как к детям…» Я кивнул, оплатил счет и поехал домой.
Я вырыл яму в дальнем углу сада, и около полудня мы его похоронили. Жена смеялась и плакала одновременно. За восемнадцать лет, заметила она, он не сказал нам ни единого слова. Ей будет очень его не хватать, особенно по вечерам, когда она дома одна. Днем она позвонила