Лето любви и смерти. Александр Аде
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Лето любви и смерти - Александр Аде страница 6
![Лето любви и смерти - Александр Аде Лето любви и смерти - Александр Аде](/cover_pre793534.jpg)
– Точно, бери их, и двигаем.
Усаживаемся в Нинкин серебристый автомобиль. За рулем крепыш лет тридцати, неразговорчивый и серьезный. Завозим родителей Владика в их «хрущевку» на окраине города. Они тихонько двигаются в сторону подъезда, немолодые, сутулые, и я представляю, какой им суждено пережить вечер. И всю оставшуюся жизнь.
– Переночуй у меня, Наточка, – просит Нинка. – Что-то мне неспокойно.
– О чем разговор.
И шофер молча везет нас на квартиру вдовы.
Имея немалые деньги, Нинка обитает в унылом, бестолково застроенном районе, в скромной «хрущевке» на улице имени пламенного большевика. Ее трехкомнатная квартира на втором этаже обставлена недешевой мебелью, но выглядит холодно, ординарно, как средней руки офис. Среди вещей замечаю своих знакомцев из салона, и теплеет на сердце, точно родных встретила.
Пьем растворимый кофе из вульгарных чашечек с розовыми розочками. Получив на поминках алкогольный удар (а для меня рюмка водки – что для иного бутылка), воспаряю на кофейных волнах в райские кущи. Нинка тоже немного отмякает и только беззвучно плачет.
Чтобы окончательно забыться, она, сопя и всхлипывая, включает телик. Прокрутив несколько программ, останавливается на местной. С громадного плоского экрана к нам обращается известная в городе личность – владелица нескольких салонов красоты и по совместительству городская депутатша.
Коронная тема депутатши – обездоленные дети и старики, и в народе ее именуют Плакальщицей. Вот и сейчас эта дама вещает о том, как бедствуют позабытые всеми одинокие пенсионеры. Гладкая журчащая речь – сочетание ходульной патетики и на удивление неподдельной боли.
– А ведь точно! – воздев указательный пальчик, восклицает Нинка, в ее голосе звенят чистые слезы жалости. – Мое горе – еще полбеды. Подумаешь, потеряла изменщика-муженька. И хрен с ним! Разве сравнить мои страдания с ихними. Вот кто действительно мучается. А за что? Всю жизнь вкалывали, воевали, ничего для страны не жалели, а теперь никому не нужны. Молодец, Плакальщица, даже мою очерствелую душу прошибла. Так. Завтра же найду какую-нибудь нищую старушенцию и стану помогать!
Несчастная неведомая старушка! Представляю, как Нинка задолбит ее своим милосердием.
Укладываюсь на могучий кожаный диван в гостиной, стараниями Нинки превращенный в широкое ложе. Сама она шлепает в супружескую спальню, но минут через пять прибегает, присаживается на краешек дивана:
– Не могу! Мне кажется, он рядом лежит!
В ее глазках-шариках топорщится ужас. Еще с полчаса что-то бормочем заплетающимися непослушными языками. Задремываю, неуклонно качусь в сон – и вздрагиваю от телефонного звонка.
– Кого черт принес? Меня нет, – бурчит Нинка.
Телефон упрямо продолжает тирлиликать. Взбешенная Нинка, матерясь, топает в прихожую и вскоре