Тогда Вам нужно к старушке Розетт! Тем более, Вы запали на мои прелести при дневном свете, а их уж, так давно не ценили, такие мужчины, как один из них, что сейчас стоит передо мной. Она, тут, же строго глядя ему в глаза, спросила, – В чем дело, Месье? Гюго стараясь не нахамить, глядя также ей в глаза, ответил, – Мамочка! Мадам! Прелести при Вас, скажем честно – хороши, не увяли еще, быть может, есть, на что глаз кинуть! Но, я, как не импотент! Хочу взять к себе на воспитание, вот эту девку! Буду ей отцом! Шутя с юродством, добавил, – Сказки ей на ночь читать, скучно мне по ночам! Поедая взглядом прелести той, от чего Мадам Розетт смутилась и прикрыла их полой пеньюара, став пунцовая до корней своих рыжих волос. Он продолжил, – Вдохновение покинуло! Мадам пытаясь вставить, острое словечко, с ехидством сказала, – Да, уж так и покинуло? Никак свои дети надоели? А, что жена с Вами уже не спит? Издеваясь, – Значит, ни я одна старею. Она закатила вверх глаза, наигранно произнесла, – Господи, куда бежит молодость? Гюго ставя пронзительный взгляд в упор, тоже с ехидством сказал, – Да, уж! Одиночество не подсказывает сюжет. Возбужденно произнес, – Дайте ее мне, как «музу», заплачу! У Мадам Розетт вмиг загорелся взгляд, просчитывая в уме, резко сказала, – 50 золотых! Гюго эта цена шокировала, он с усмешкой ей в глаза, выпалил, – За вот эту? Немного, ли? Габи стояла на нервах, она выдергивала свою руку из руки Гюго, тот держал крепко. Мадам Розетт наблюдая за парочкой, произнесла, – В самый раз! Гюго, уже серьезно, без внутреннего напряжения, сказал, – 20, Мадам! И разбежались! Она слишком холодна в постели, не лечит, а калечит мужика. Французский поцелуй не понимает! Проку от нее, ну никакого! Бревно не обтесанное! Шлифовать и шлифовать, придется! А, как по мне, для писательских трудов, очень даже ценный материал. Он посмотрел в глаза Мадам, она что-то продумывала для себя, наверняка в памяти всплыл недавний казус с банкиром, вслух произнесла, – Ладно, берите, пока я добрая! Гюго дал золотые, они с Габи вышли из комнаты. В течение получаса Мадам Розетт стояла, застыв у окна, провожала взглядом Гюго с его девкой, не понимая, что он в ней нашел. «Пигалица!»
Кареты, же давно, след простыл, она везла парочку на съемную квартиру, наверно, уже пересекли несколько площадей и кварталов. Сердце Мадам Розетт стучало, в ссоре с ней кричала душа, навсегда отнимая от нее Гюго, как мечту. А для нее, Габи, «Дом терпимости», уже остался в прошлом.
IХ. ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ
Минуло несколько десятилетий. Гюго шел шаг за шагом поэтапно в свое прошлое, то еще кажется вчера. 1829–1830 годы. Именно там он искал ответ. И находя, смело отвечал самому себе – ошибка, малодушие, трусость. Страх перед неопределенностью в будущем пугал буквально всем, тогда, его, молодого, успешного поэта, писателя, мужчину. Потерять все, и ради чего? Перед ним, уже давно, сегодняшним днем – не молодым мужчиной, будущего, как такового, уже нет. Он одинок, насладился всем, чем мог за свою жизнь, вот, если и сохраняется любовь, то к напитку Богов. На столе, среди кучи бумаг, чернил