Хроника стрижки овец. Максим Кантор
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Хроника стрижки овец - Максим Кантор страница 16
![Хроника стрижки овец - Максим Кантор Хроника стрижки овец - Максим Кантор](/cover_pre82778.jpg)
За нее на крест и пулями чешите,
Это чтобы в мире без Россий, без Латвий,
Жить единым человечьим общежитьем!
И еще я кричал:
Чтоб день, который горем старящ,
Не христорадничать, моля!
Чтоб вся на первый крик: «Товарищ!»
Оборачивалась земля!
Чтобы жить не в жертву дома дырам,
Чтоб мог в родне отныне стать
Отец – по крайне мере миром,
Землей по крайней мере – мать.
Прохожие думали, что я сошел с ума. Я громко плакал и кричал стихи. Это были те самые стихи, что папа мне тысячи раз прочел в детстве, когда мы с ним гуляли вокруг дома.
И стихи помогли. Папа стал дышать. Убрали вентиляцию из легких.
Врачи опасались, что он лишился рассудка; так бывает со стариками, когда случается удар и они долго находятся без сознания. Надо было проверить, сохранилась ли память. Я спросил его: «Папа, ты меня слышишь?» – «Да». – «Ты помнишь, что Маяковский написал про тех, кто крадет деньги у своего народа?»
И умирающий папа сказал:
Я белому руку пожалуй подам.
Пожму, не побрезговав ею.
Я только спрошу: а здорово вам
Наши намылили шею?
Но если укравший этот вот рубль,
Ладонью руки моей тронет,
Я, камень взяв, с мясом сдеру
Поганую кожу с ладони.
И папа жил еще неделю. А потом умер.
Он посмотрел прямо вперед и спросил по-испански: «Donde estoy?»
Это значит: «Где я нахожусь?» Он, вероятно, уже был там, где встречаются все лучшие люди: Платон, Кант, Маркс, Грамши, Маяковский, храбрые гаучо. Наверное, там все ходят в пончо и пьют мате. Там нет униженных и там не оскорбляют народ. Там пеоны победили латифундистов, и все философы гуляют вокруг дома с детьми.
Папа спросил: «Donde estoy?» И умер.
И надо жить дальше.
Сосед по убеждениям
Сосед заглянул в мою книжку:
– Какой это язык?
– Русский.
– О, Россия! Страна, которая была важна тридцать лет назад!
Мне стало обидно. Сам он читал газету, языка которой я тоже не понимал, ну, я и спросил:
– А ваша газета на каком языке?
– На греческом.
– О, Греция! Страна, которая была важна три тысячи лет назад!
Мы посмеялись. Роскошный брюнет в шикарном белом костюме дал мне понять, что он выше мелкого чувства патриотизма. И он искренне надеется, что я тоже выше этого низменного инстинкта. Прошли те времена, когда оболваненные массы шли умирать за флаг державы, за родные осины, за никому не нужные хаты и могилы предков – не то теперь! Нынче на дворе глобализация и умирают за гораздо более осмысленные вещи, не так ли? А кто мы с вами – грек и русский, австралиец и туркмен – не все ли равно? Главное, что мы перешагнули границы, парим над землей, и есть гораздо больше вещей, которые нас связывают, нежели вещей, которые нас разъединяют.
– Прав