все гастрономическое удовольствие. И дословно вспомнилась произнесенная Лорой фраза. Она сказала: «Я чувствую, что меня убьют!» Все же наши ощущения, если они искренние, мы выражаем автоматически и конкретным глаголом. Журналистка не сказала: «знаю, что убьют», «думаю…», «предполагаю…», – а именно «чувствую», хотя ее нельзя отнести к категории очень мнительных и суеверных дам. Несомненно, мы далеки от животных, улавливающих, к примеру, землетрясение или другое стихийное бедствие, но я не сбрасываю со счетов и человеческое чутье. А что имела в виду испуганная женщина, применив слово «чувствую», хотя ее достаточно сложно устрашить? По каким-таким приметам можно почувствовать собственную смерть, если, конечно, человек не страдает серьезным заболеванием? Мое шестое чувство угрюмо и тоскливо безмолвствовало, видимо решив, что в этот раз я не стану обращать внимание на любые его предостережения, просто заглушив и залив их адреналиновым потоком гипотетической авантюры… Если бы в тот момент мое предчувствие не стало бы молчать… мое будущее могло быть более приятным. А возможно, интуиция и пыталась что-то сказать, но мой мозг услужливо и вовремя подсуетился и стал нашептывать мне различные рискованные факты из биографии мисс Кэмпион, а память освежила ее проблемы с сердечно-сосудистой системой (известно, что таких больных часто посещает страх близкой смерти). Такой вариант тоже нельзя было исключить, ведь Лора давно мне жаловалась на свои проблемы со здоровьем, но, по-моему, она не очень-то торопилась к врачу. Вероятно, отпуск журналистки был очень бурным, а это обстоятельство никоим образом не способствует укреплению здоровья. Вот и разгадка ее состояния. Облегченно вздохнув, я вдруг осознал, что мое внутреннее чутье совсем не получило удовлетворения и продолжает пребывать в беспокойном состоянии.
…Возможно ли изменить судьбу? Мне кажется, нет. Даже если бы я тогда по-другому расценил известные мне факты, обстоятельства и роль некоторых участников всех последующих событий – сложилось ли бы все иначе? Мы ежедневно, а часто и ежесекундно, своими действиями вольно или невольно влияем на судьбы многих других людей, почти не задумываясь над этим. Вряд ли другой, мною выбранный, путь изменил бы исход всей случившейся впоследствии истории. Разве мы можем соперничать с прерогативой Высшего Разума? Впрочем, если вспомнить Брэдбери, – вполне вероятно, «гром» имел бы шанс состояться.
Лора звонила мне из Лондона (гостила у своих родителей). На днях она должна была возвратиться домой и рассчитывала встретиться со мной как можно скорее.
После разговора с журналисткой мне было уже сложно переключиться на другие дела. Меня вновь охватила лихорадка, сродни любовной, а затем к ней присоединилась неуемная жажда деятельности. Мои мысли, подогретые таким зудом, завертелись в вихре пляски, они сталкивались друг с другом, разбегаясь и оседая где-то на краю моего сознания. Было бы, конечно лучше, если бы они там расположились упорядоченно,