Разыскания в области русской литературы ХХ века. От fin de siècle до Вознесенского. Том 1: Время символизма. Николай Богомолов
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Разыскания в области русской литературы ХХ века. От fin de siècle до Вознесенского. Том 1: Время символизма - Николай Богомолов страница 26
![Разыскания в области русской литературы ХХ века. От fin de siècle до Вознесенского. Том 1: Время символизма - Николай Богомолов Разыскания в области русской литературы ХХ века. От fin de siècle до Вознесенского. Том 1: Время символизма - Николай Богомолов Гуманитарное наследие](/cover_pre963276.jpg)
Прежде всего, это связано с тем, что Флоренция представляла для Иванова в первую очередь эпоху Возрождения, а не античность, главную сферу его научных интересов. Если в Риме он прежде всего «посещал германский Археологический институт, участвовал вместе с его питомцами (“ragazzi Capitolini”) в обходах древностей, думал только о филологии и археологии и медленно перерабатывал заново, углублял и расширял свою диссертацию…»145, то Флоренция для него – «город, который снова в такой сильной степени возбудил мою историческую фантазию и мое художественное чувство»146, город Данте и Микеланджело.
Однако не менее, а то и более существенным для него было то нарастающее чувство, которое постепенно завладевало его душой. Собственных его свидетельств того времени мы не знаем. В письме к И.М. Гревсу от 6 ноября читаем: «О себе не могу сказать ничего определенного»147. Потому приходится реконструировать его душевный строй того времени на основании свидетельств Л.Д. Шварсалон, свидетельств часто ненадежных, но единственных.
Уже по летней встрече в Риме она поняла, что они с Ивановым чрезвычайно друг другу понравились, а общее ее душевное состояние требовало немедленной и сильной любви, которая заставила бы забыть расставание с мужем, выматывающие посещения казенных инстанций, общение с юристами, неуверенность в собственном положении и пр.148 Упования на творчество, видимо, сами по себе, вне одобрения от других, не оправдывались. И сохранившийся дневник, и письма показывают это состояние с предельной отчетливостью.
Еще 19 марта 1894 г. Л.Д. писала своей приятельнице А.Д. Четверухиной: «Что же касается меня, то все, что Вы писали о моей силе, о моем умении довольствоваться идеальною любовью, Боже, какою насмешкою казались мне эти речи при теперешнем моем настроении. Любви хочу я, ласки, тепла. Хочу быть первою для другого, который будет первым мне. Всё, всё брошу ради этой ласки и любви. Хочу прижаться к человеку и сказать: сними с меня тоску, эту безумную, гложущую тоску, которая терзает меня день и ночь. Хочу защиты его, хочу умереть, положив голову ему на плечо и заглянув в его глаза. Хочу отдать свободу, музыку, свой роман, всякое поползновение к тщеславию. Хочу быть невидной, тихой, глупой, скромной, хочу носить и кормить маленьких, глупеньких деток, хочу быть любимой, быть любимой. Всё, всё за одно слово любви, за один взгляд»149.
В первой же флорентийской дневниковой записи читаем: «Красота, искусство, спокойствие
144
145
Там же. С. 19.
146
История и поэзия: Переписка И.М. Гревса и Вяч. Иванова. М., 2006. С. 73. Письмо от 11/23 августа 1894 г.
147
Там же, стр. 109.
148
Подробнее об этом см. в нашей работе «История одного развода» –
149
РГБ. Ф. 109. Карт. 24. Ед. хр. 35. Л. 1 и об.