Свет далёкой звезды. Лана Кузьмина
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Свет далёкой звезды - Лана Кузьмина страница 17
![Свет далёкой звезды - Лана Кузьмина Свет далёкой звезды - Лана Кузьмина](/cover_pre1138737.jpg)
– Учительский дом, – объяснил дед, переступая порог. – Временное жильё для молодых специалистов. Тридцать лет как временное.
В полутёмной прихожей привалился к стене неказистый мужичок в кепке.
– Так вот он какой, наш армянский внучок! – мужичок наклонился, дохнув мне в лицо кислым перегаром, – ничего, только мелковат чуток.
Дед смерил соседа презрительным взглядом с головы до ног, отчего тот словно съёжился под своей клетчатой кепкой.
– Не наш, а мой, – резким тоном возразил дед, толкая меня в сторону второй по счёту двери.
– Система коридорная. На тридцать восемь комнаток всего одна уборная… – понеслось нам вслед.
– Заголосил! – раздался пронзительный женский голос. – Артист погорелого театра! Ни слуха, ни голоса!
– Зато масса обаяния! – подытожил мужичок.
– Добро пожаловать! – произнёс дед, открывая дверь своей комнаты. Я вопросительно заглянул в его лицо, но он так и не понял, всерьёз он это сказал или с издёвкой.
Деда звали Константин Георгиевич Мурашов, и работал он учителем немецкого в местной школе. Он оказался человеком полностью лишённым чувств и эмоций, холодным как айсберг. Таня наверняка придумала бы свою аналогию и назвала бы его ожившим манекеном из витрины модного магазина.
Именно дед виноват в том, что я вырос необщительным, молчаливым человеком с вечно хмурым лицом. Он постоянно твердил, что никому доверять нельзя, что никаких дружбы и любви быть не может, что стоит только потерять бдительность, как тебя предадут, толкнут в спину и начнут равнодушно втаптывать в грязь. Он цедил эти слова сквозь плотно сжатые губы, сверля взглядом скудный пейзаж за окном.
– Ты должен понять, – говорил он, – что в этой жизни можешь рассчитывать только на себя. Никто другой не решит твоих проблем, не подставит плеча, ни друзья, ни дети…
При упоминании детей его голос всегда срывался, и дед заходился долгим лающим кашлем. Но меня было не обмануть – за кашлем пряталась боль, которую он не желал никому показывать, боль по единственной дочери, моей маме,.
Познавать науку ненависти и презрения ко всем живущим я не хотел. Меня всегда тянуло к людям, я жаждал любви и поддержки. Душу грели вычитанные из книг истории о верных друзьях и героических подвигах во имя любимых. В одиночестве я страдал, чахнул и впадал в подобие анабиоза, когда ходишь, ешь, читаешь, делаешь уроки, но все эти действия совершенно бесполезны. Какой смысл в интересной передаче по телевизору или увлекательном