Полезное прошлое. История в сталинском СССР. Виталий Тихонов
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Полезное прошлое. История в сталинском СССР - Виталий Тихонов страница 4
![Полезное прошлое. История в сталинском СССР - Виталий Тихонов Полезное прошлое. История в сталинском СССР - Виталий Тихонов Что такое Россия](/cover_pre1319002.jpg)
Взаимодействие между действующей властью и учеными было неоднозначным. С одной стороны, бюрократы постоянно нарушали главную ценность университетской среды – ее автономию. Преподаватели высшей школы и члены Императорской академии наук, по сути, рассматривались ими как государственные служащие. Борьба за гарантии автономии от власти – важнейшая черта истории российских университетов. С другой – финансирование университетов и научных проектов во многом зависело от политической лояльности.
Важной альтернативой национальным историографиям становился марксизм, предлагавший изучение развития общества как процесса классовой борьбы и смены социально-экономических формаций. Молодое поколение историков в значительной степени было готово к восприятию марксистской методологии. Поэтому методологические перемены в исторической науке 1920‐х годов стали не столь болезненными, как это может казаться. Правда, что тоже важно, восприятие марксизма дореволюционным поколением существенно отличалось от того, что будет насаждаться в советское время. Не стоит забывать и о том, что многие черты российского позитивизма, например внимание к социально-экономической стороне исторического процесса, позволяли историкам «старой школы» находить точки соприкосновения с марксизмом.
Февральская революция стала неожиданностью, а Октябрьская – шоком. В своем знаменитом дневнике времен революции и Гражданской войны ученик В. О. Ключевского Юрий Владимирович Готье сыпал проклятиями в адрес большевиков-«горилл» и обвинял во всех бедах евреев (которых среди революционеров действительно было немало). Многие историки того времени, как и общество в целом, были заражены бациллами антисемитизма. Будучи плотью и кровью национально-государственной идеи, они восхищались великодержавием России (конечно, при критическом осмыслении ее состояния), и им тяжело было видеть крах империи и торжество «плебса». Даже демократически настроенные ученые, которых также было предостаточно, совсем иначе представляли себе будущее после свержения царизма. Вместо демократической державы-империи они увидели пролетарскую диктатуру, а скорее – просто анархию. Русским историкам больно было смотреть, как Гражданская война терзает их Родину.
Большевики, придя к власти, быстро занялись проблемами науки и образования. В этом они видели не столько гуманитарную функцию, сколько важный инструмент утверждения новой власти и построения нового, социалистического, общества. Согласно марксистским представлениям, знание всегда имеет классовый оттенок, а господствующие классы, обладая властью, способны навязывать свою идеологию угнетенным массам. Чем и занималась, по мнению большевиков, старая историческая наука, которую они рассматривали как форму пропаганды царизма, империализма и буржуазии. Новому, пролетарскому, обществу нужна была