Воплощение Реального. Междисциплинарное исследование субъективности, травмы и духовной культивации. Евгений Анатолиевич Тимофеев
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Воплощение Реального. Междисциплинарное исследование субъективности, травмы и духовной культивации - Евгений Анатолиевич Тимофеев страница 9
![Воплощение Реального. Междисциплинарное исследование субъективности, травмы и духовной культивации - Евгений Анатолиевич Тимофеев Воплощение Реального. Междисциплинарное исследование субъективности, травмы и духовной культивации - Евгений Анатолиевич Тимофеев](/cover_pre1418818.jpg)
Эйерс утверждает, что развитие эго, расположенного преимущественно в области Воображаемого, требует изолированных, протосимволических элементов, которые он называет «означающими-в-изоляции», чтобы отобразить хрупкость становления отчужденной субъективности (Эйерс 2011). Эта концептуальная фигура объясняет, что первенство образа поддерживается минимальными символическими элементами, регистрирующими на уровне эго то, что позже Лакан определит как «материальность» языка в его самом раннем проявлении, – знак, абстрагированный от отношений значения, сведенный к абстрактной форме размещения или координаты (Эйерс 2011).
Символический универсум можно сравнить с сетью Индры,20, состоящей из означающих, которая предшествует субъекту и тем самым структурирует его бессознательный дискурс. Это знание, окутывающее «малый разум» воображаемого «я», в который субъект входит через речь, концептуальное и аналитическое мышление и приписывание смысла. Монкайо пишет:
Символическое освобождает субъекта от воображаемого, но также оставляет его в подчинении/отчуждении/разделении, производимом языком, и в подчинении закону и Имени Отца. (Монкайо 2012a, 131—132)
Таким образом, знаковые структуры еще более упорядочивают хаотическую материальность телесных интенсивностей и помогают утвердить субъекта в сфере языка и культуры. Вхождение в символический порядок позволяет разрешить Эдипов комплекс (а именно, идентификацию нарождающегося субъекта с желанием (материнского) другого) через институт отцовского закона и ключевые означающие, которые Лакан называет «Именем Отца». Таким образом, логика требования, присущая первичному нарциссизму Воображаемого, нюансируется метонимией желания в означающих (Эйерс 2012, 42).
Возникнув в Символическом, субъект обретает свободу в сети Индры, состоящей из означающих и означаемых, если воспользоваться терминологией Соссюра (Homer 2005, 38). Однако пребывание внутри порядка Символического всегда ограничено самим означающим, поскольку это желание кого-то другого (Имя Отца), обрамленное синтаксисом, грамматикой и пунктуацией, свойственными тому, как этот «кто-то другой» их применяет.21 Монкайо продолжает:
«Детерминизм и отчуждение, производимые языком и языком как Другим по отношению к самости или эго, должны быть поняты как функция воображаемых отношений, которые эго имеет с языком и Символическим. Для эго, желающего быть хозяином в собственном доме, язык и бессознательное предстают как обременительная, эгодистоническая, порождающая симптомы определяющая структура. Эго хочет заявить о своих небольших притязаниях на Символическое, говоря: «Я говорю, следовательно, я есть», тогда как с более широкой точки зрения эго – лишь капля или, самое большее,
20
Сеть Индры в буддизме Махаяны – это метафора взаимозависимой природы явлений. Монкайо говорит об этом понятии так: «То, что придает структуру, – это зависимая от Другого природа, сеть Индры (метафора, разработанная в махаянской Аватамсака-сутре), или то, что Лакан называет символическим регистром, а не эго. Репрезентативный мир не является подструктурой эго. На самом деле все наоборот: эго – это формация репрезентативного мира или воображаемое постижение символического порядка». (Монкайо 2012a, 35)
21
Здесь я имею в виду вербальные идиосинкразии, наблюдаемые в том, что Соссюр называет «