Смерть – это день, который стоит прожить. Как избавиться от страха смерти и взглянуть на жизнь под новым углом. Ана Клаудия Кинтана Арантес
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Смерть – это день, который стоит прожить. Как избавиться от страха смерти и взглянуть на жизнь под новым углом - Ана Клаудия Кинтана Арантес страница 2
![Смерть – это день, который стоит прожить. Как избавиться от страха смерти и взглянуть на жизнь под новым углом - Ана Клаудия Кинтана Арантес Смерть – это день, который стоит прожить. Как избавиться от страха смерти и взглянуть на жизнь под новым углом - Ана Клаудия Кинтана Арантес Люди редких профессий. Невыдуманные истории о своей работе](/cover_pre1175495.jpg)
Что мне сделать, пока я жива, чтобы победить фантомную боль бабушки? Молитва не помогла.
Я ампутировала ноги – толстые и тонкие – всем своим куклам. Никто не избежал этой жестокой участи. Только Розинья, которая еще с самой фабрики была, как Будда, со скрещенными ногами, осталась целой. Я до сих пор спрашиваю себя: убережет ли нас выбор оставаться все время в сидячем положении от потери ног? Но «хирургические шрамы» от шариковой ручки, которые остались у Розиньи, напоминают мне, что, даже если я хочу просидеть всю жизнь, она все равно оставит свои следы.
Итак, в семь лет я уже руководила целой палатой, где ухаживала за куклами, избавляя их от боли. Никто под моей опекой не страдал. Между приемами лекарств я рассаживала кукол и учила тому, что сама узнавала в школе. Бабушка потешалась над этими сценами и всегда спрашивала:
– Передумала? Станешь учителем?
– И врачом, и учителем, бабушка! Когда боль проходит, куклы хотят учиться!
Бабушка смеялась и говорила, что хочет лечиться в моей больнице. А я обещала, что вылечу ее и она больше никогда не почувствует боль. Я спрашивала, захочет ли она прийти ко мне на занятия, когда боль пройдет. Она отвечала «да».
– Ты научишь меня читать?
– Конечно, бабушка!
Она улыбалась. Должно быть, ей нравилась моя детская уверенность. В 18 лет я поступила в Государственный университет Сан-Паулу.
Поначалу было сложно поверить в то, что я изучаю ту самую медицину, потому что первые дисциплины оказались весьма унылыми: биохимия, биофизика, гистология, эмбриология. А о человеческой жизни – только смерть на уроках анатомии.
Я отчетливо помню первое занятие: в огромном зале множество столов с частями тел умерших. Трупы.
Я думала, что буду бояться, но образцы были такими разными и странными, что я не обращала внимания на визги и шепот моих одногруппников. Я решила поискать лицо и наткнулась на труп человека, который показался молодым. На лице – выражение чистого экстаза. Я прокомментировала рядом стоящей одногруппнице:
– Взгляни на его выражение! Должно быть, он умер, увидев что-то прекрасное.
Девушка съежилась и посмотрела на меня как на инопланетянина:
– Ты очень странная.
В той аудитории я пыталась представить себе возможные истории каждого из лиц «объектов исследования». По мере прохождения курса все больше людей смотрели на меня как на инопланетянина, и я становилась для них все более и более «чужой».
В конце третьего года обучения я научилась собирать анамнез (этот термин описывает момент беседы врача с пациентом). Тогда я думала, что подробное руководство для студентов о том, как разговаривать с больными, упростит