Белые одежды. Не хлебом единым. Владимир Дудинцев
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Белые одежды. Не хлебом единым - Владимир Дудинцев страница 87
![Белые одежды. Не хлебом единым - Владимир Дудинцев Белые одежды. Не хлебом единым - Владимир Дудинцев Русская литература. Большие книги](/cover_pre1194953.jpg)
Федор Иванович бросил эти слова как бы вскользь и торжественно пошел по тропке вперед. Спиной он чувствовал недоумевающий и острый – лесной – взгляд из-под хмуро опущенных желто-белых бровей.
Долго шли они молча по утоптанному снегу Поперечной аллеи – между черными голыми деревьями. С ними вместе и навстречу им двигался воскресный людской поток, но они не видели никого. Полковник о чем-то размышлял, остекленело уставясь в невидимую точку перед собой. Федор Иванович с веселым напряжением ждал нового захода.
– Федор Иванович… Да не спешите вы так! Куда понесся? А что же песочные часы? Два ваших конуса – вы так и не объясните мне, с чем их едят?
– Я же говорил, это не мои конусы, а одного моего знакомого. Мне никогда не допереть до таких вещей.
– Еще больше заинтриговал. Может, вкратце посвятите?
– Отчего же не посвятить. Это графическое изображение нашего сознания – как оно относится к окружающему миру. Изображение условное, конечно. Верхний конус, который уходит в бесконечность, все время расширяется – это Вселенная, мир, вмещающий все, за исключением моего индивидуального сознания. Или вашего…
– Как это – за исключением? Разве я и вы не составные части мира?
– Конечно, составные. Но как только я о нем начинаю думать, я противопоставляю себя ему. Отделяюсь мысленно.
– Ах вот как…
– А нижний конус, который тоже в бесконечность уходит и у которого нет дна, – это я. Вы стремитесь, я же это вижу, проникнуть через вход внутрь бесконечности моего сознания, посмотреть, что там делается. А дырочка узка, и вам никогда внутрь моего «я» не протиснуться. Вы это знаете, вам же приходилось допрашивать… Оставьте надежды навсегда. Можем и поменяться местами. У вас свой конус, ваше сознание. А я могу быть для вас внешним объектом. Я топчусь в верхнем конусе, у входа. И тоже хочу проникнуть в ваше сознание. Хочу кое-что понять. Что это он так мною интересуется? Чем я для него привлекателен, интересно бы посмотреть. Но и мне к вам тоже не пролезть. И я ничего не узнаю, если вы не пожелаете меня посвятить. А посвятите – тоже узнаю не все. С ограничением. Разве по ошибке выпустите наружу информацию. Но и тут… Еще никто не проникал в сознание индивидуального человека. Даже того, который твердит, что он большой коллективист. Наша внутренняя свобода более защищена, чем внешняя. Здесь никто в спину не ударит. Мысли не звучат для чужого уха. Пока технари не придумали свой энцефалограф, над которым упорно бьются. Пока не научились записывать наши мысли и чувства на свою ленту с дырочками, до тех пор может жить и действовать неизвестный добрый человек, скрывающийся в тени, готовый биться против ухищрений зла. Что такое добро, что такое зло, вы уже знаете.
– Вертелся, вертелся и поставил мне мат.
Они оба засмеялись.
– Федор Иванович! Это верно: когда такой записывающий аппарат начнут сериями кидать с конвейера, тут уже вашему неизвестному