политических преступлений требовала развенчивания всей традиционной системы нормативной регуляции, сложившейся за многие века существования цивилизации и культуры. Следовало разрушить несколько нормативных бастионов, связанных между собой. Радикальная криминально-политическая хирургия требовала в первую очередь ликвидации препятствий из правовых норм. Но прежде надо было уничтожить этические основания правовых запретов. И наконец, чтобы разрушить нравственные препятствия, опирающиеся на религиозные абсолюты, следовало убрать с пути Бога и всю систему религиозных предписаний. Интеллект Макиавелли позволяет ему решить все три задачи, подменив веру атеизмом, совесть – имморализмом, а уважение к законам – правовым нигилизмом. Его мышление успело пройти через процессы секуляризации и рационализации. Традиционные христианские мифологемы и теологемы утратили над ним свою абсолютную власть. Это, однако, не мешало мыслителю относиться с чрезвычайным пиететом к христианскому по духу творчеству Данте. Существуют свидетельства о том, что больше всего он любил песни «Ада» из «Божественной комедии». Очевидно, не случайно его влекли страницы, где нет праведников, а присутствуют лишь одни грешники и преступники, где нет места ни святости, ни милосердию, а царит насилие. Зрелый Макиавелли не мог не замечать параллелей между дантовским «Адом» и своими творениями, в которых были изображены картины земного ада, где люди уже при жизни терпят наказания за свои грехи и преступления с той лишь разницей, что их судьями и палачами выступают такие же грешники и преступники, как и они сами.
«Государь» – очерк политической социологии
Прямым следствием пренебрежительного отношения Макиавелли к христианским религиозно-нравственным заповедям стала рецептура правового нигилизма, предлагаемая им политическим деятелям, стремящимся создать крупное государство. Согласно концепции Макиавелли, человек, обладая разумом и волей, может действовать сообразно обстоятельствам и быть удачливым в делах. Автор «Государя» настойчиво проводит мысль о деятельной, трансгрессивной природе человека, утверждая, что активность для людей предпочтительнее бездеятельности, а смелость важнее осторожности. Макиавелли понимает, что перед его Государем стоят те же, общие для всех, нормативные бастионы – религия, нравственность и право. И он расчищает для своего героя путь к целям. Вместе с отвержением христианской веры исчезают исходные основания для нравственных и естественно-правовых норм. И тогда появляется возможность оправдания любого аморального поступка, любого преступления. Из атеизма вытекает имморализм. Не призывая к тотальному отвержению нравственных норм, Макиавелли, тем не менее, считает, что есть такие области человеческой деятельности, где соблюдение их обременительно и не оправданно. Это, в первую очередь, сфера социально-политической деятельности.
Лидер большого масштаба, обладающий навыками ведения искусных политических игр, должен уметь